Беглец. Бегство в СССР. Часть 3 - Влад Радин

— Ну как отправила свои послания?

— Отправила. Кстати я поговорила с одним своим коллегой Женей Сергеевым. Он ходит в спортзал Поговорила насчёт тебя. Ну можно ли ходить туда и тебе. Как я поняла там не только спортзал, но и бассейн. В общем целый комплекс. Он сказал, что без проблем. Хоть со следующей недели.

— Вот за это, Варюха, спасибо! А то я совсем уже киснуть начал! Нехватка движения одолела.

— Я вот ещё, о чём хотела спросить тебя. Хотела, хотела, да всё время выбрать не могла. С теми людьми, с преступниками, которых ты Лернеру передал, с ними, что будет?

В ответ я пожал плечами.

— Думаю, люди Якова Семёновича узнают у них всё, что нужно, а потом всё — финиш! А что ты хотела? Путёвку в Кисловодск им выдать? Разбойник — живой покойник. Так в народе говорят. Они сами выбрали свою участь. Причём давно и заметь добровольно. Даже в своём преступном ремесле они могли бы выбрать специализации менее кровавые. Но они выбрали то, что выбрали. И вот итог.

— Но, Андрюша, так же нельзя! Они преступники — согласна. Но их должны судить. Судить по закону! А так, что же получается? Одни бандиты убивают других бандитов, а мы способствуем им? К тому же один из них был тяжело ранен. И ты кстати, как я заметила не очень церемонился в средствах расспрашивая его про Надю. Это ведь ты отрезал ему мочку уха? Я не ожидала увидеть у тебя такую жестокость. Я согласна этот как его- Громила бандит, опасный человек, но он был ранен и беспомощен. А ты резал ему ухо!

Я хотел было ответить ей очень резко, но потом сдержал себя. Откуда в самом деле девочке из интеллигентной, академической среды знать, что — то про бандитов и их звериный нрав? Да и вся страна ещё ничего не знает про них. Это зловонная жижа ещё незаметно для людей кипит и булькает где — то там внизу. Она ещё готовится к тому, что бы рвануть вверх и залить всё окружающее. Залить грязью и кровью. Залить и растлить миллионы душ. Но я человек из начала двадцать первого века прекрасно знал кто такие эти Остапы и Громилы, что они представляют из себя и каких они породят преемников и продолжателей своего дела.

— Ну я же говорил тебе, что у нас не было иного выхода. Мы не могли вот так запросто вызвать милицию и передать бандитов её в руки. Неизбежно и ко мне и к тебе возникли бы очень неприятные вопросы. И чем бы всё это закончилось лично для нас я не знаю. Скорее всего я получил бы приличный срок. Ты может быть отделалась бы значительно легче. Но всё равно приятного было бы мало. Это я не говорю о том, что произошло бы если менты сумели бы раскопать моё подлинное происхождение. Или бы подключили к этому делу КГБ. Что практически тоже самое. Ты понимаешь, что у нас не оставалось иного выхода, как сообщить обо всём этом Лернеру? В конце концов Яков Семёнович не меньше нашего был заинтересован в сокрытии всего этого дела. Тем более, что Надю мы сумели выручить. Это главное. Ради всего я и затеял всё это.

— Этот Лернер какое — то чудовище. — дрожащим голосом произнесла Варвара, — недаром Софья Абрамовна так ненавидит его. Есть за что. И ты в довершении всего взял у него эти кровавые деньги!

— Это чудовище защищало свою семью и жизнь свой дочери. А, что он по твоему должен был сделать с этими бандитами? Наградить и отпустить? При том, что бандиты здесь вообще крайние. За ними стоит кто — то посерьёзнее. И передать их в милицию Яков Семёнович тоже не мог. Как бы он объяснил наличие портфеля с тремястами тысяч? Это тебе не триста рублей. Ах, Варвара, не знаешь ты кто такие бандиты, вот поэтому и жалеешь их. А я насмотрелся в девяностые на это зверьё. И ничуть их не жалею. Они же тогда и не скрывались вовсе. Для многих стали идеалом и образцом для подражания. Это тебе не Павка Корчагин. Помнишь я рассказывал тебе про то как в первый раз применил импульс? Так вот: главарь той шайки малолетних был сынком местного крутого бандита. А через год его с родителями, конкуренты папаши взорвали в автомобиле. Он сгорел заживо. А ещё у меня была одноклассница Ирина Соловьёва. Красавица — обалдеешь. Ты красавица, но по сравнению с тобой она… В общем было это уже после школы. Возвращалась Иринка домой. К ней на машине подъехали братки, схватили и увезли. Через несколько дней нашли её. Они не просто её насиловали, а потом убили. Они её изуродовали так, что в закрытом гробу хоронить пришлось. А было ей всего семнадцать лет, как Наде сейчас. И Надю эти мрази бы так же убили. Это их фирменный бандитский почерк. Ужас они так наводят. А ты их жалеешь! Знаешь сколько на их руках человеческой крови. И нет у них ни жалости, ни совести. Этот Громила будь у него ранение полегче, непременно попытался бы тебя в заложницы захватить. И плевать ему было, что ты врач, и только, что оказала ему помощь. Пыталась спасти его гнилую жизнь.

Выслушав меня Варвара побледнела, затем развела руками, а потом произнесла словно бы извиняющимся тоном:

— Конечно у меня нет такого жизненного опыта, как у тебя и может быть где — то ты и прав, но резать живому человеку уши — это по моему за всяким пределом. Так ты сам уподобляешься этим бандитам, которых так ненавидишь.

— Я прав, везде! Понимаешь везде! И не люди это вовсе. А бешеные звери. Опасные и с кровью на пасти. Да, я пытал Громилу. А, как иначе бы я смог получить от него сведения, где они прячут Надю? Ответь мне? И времени у нас в обрез было. А разговаривать со мной по началу, Громила не очень — то и хотел. И,что мне было делать? Уговаривать его? Взывать к его совести? Запомни такие, как этот Громила — бандиты и убийцы, понимают только язык силы. Только этот язык им доступен. Только на нём они умеют разговаривать. А от того, что я резал ему уши и бил по ране, лично я никакого удовольствия не получал. Уж поверь мне. Но это был бой. Понимаешь ли ты?