Записки о сломанном мире 2 - Ольга Войлошникова

сквозь другого человека. Насколько я понял, «последним подарком» артефакта станет материализация моего тела в обычном пространстве — причём, доминирующая надо всем остальным материализация. То есть, человека, внутри которого я буду находиться, разорвёт своего рода взрывом. Смертельно для него. Отвратительно для меня — но ничем кроме шока не чревато. А вот если я отпущу меч, находясь внутри предмета? Внутри стены скажем? Вряд ли с помощью мягких человеческих тканей можно существенно повредить каменную кладку. Да даже внутри двери!

Я представил себе мощные дубовые щепы, пронзающие мою тушку, вздрогнул и открыл глаза. Чтобы понять, что я почти ничего не вижу, только нечто желеобразное, неравномерно структурированное, пронизанное тонкими нитями магической защиты… И тут же понял — да это же дверное полотно, внутри которого, по всей вероятности, находятся сейчас мои глаза! Дёрнулся вперёд, выталкивая лицо за пределы досок, с невыразимым облегчением понял, что мне это удаётся без проблем и не удержался, чтобы не оглядеть себя, наполовину торчащего из двери.

«Застрял в текстурах» — мелькнула странная мысль и рассеялась, потому что меч как будто слегка качнулся, потянув меня вперёд и немного вбок.

Могла ли у артефакта быть собственная воля и нацеленность на выполнения действия? Бог знает. Я решил довериться этому чутью и направился в ту сторону, мягко ступая по ворсистому ковру. За ближайшей портьерой, которую я слегка сдвинул клинком, обнаружилась неприметная дверь. Я закрыл глаза и уже привычным движением шагнул вперёд — второй переход дался легче!

Сразу за дверью обнаружилась тесная площадка и уходящая вниз лестница. Что ж, значит, начнём с подвала.

Вокруг по-прежнему висела тишина. Несмотря на уверенность, что мои шаги глушатся «Улыбкой бога», я старался двигаться как можно более неслышно, улавливая при этом самые незначительные шорохи — едва слышные скрипы и вздохи старого дома.

Лестница вывела меня в длинную комнату, расходящуюся от входа в обе стороны. И справа, за выступом стены, кто-то стоял! Я уловил наличие светлого силуэта боковым зрением, поспешно развернулся к нему… и вот тут чуть не упустил меч по-настоящему.

Силуэт оказался девушкой. Очень красивой, совершенно обнажённой девушкой, застывшей в изящной позе старинной статуи. Только пальцы рук у неё были растопырены. На указательном пальце правой руки болталась модная в этом сезоне шляпа-котелок и кремовый шёлковый шарф, на левой висело лёгкое пальто…

Не веря своим глазам, я подошёл ближе. Признаться, я до последнего надеялся, что это живая девушка, очарованная, закованная в стазис или ещё как-то. Но нет. В ней не осталось ни капли жизни. Глаза, показавшиеся мне поначалу живыми, оказались искусно изготовленными стекляшками.

Вешалка???

Не веря себе, я медленно оглянулся вокруг, заставляя глаза пристальнее вглядываться в царящий в помещении сумрак, вычленять детали.

Ещё одна колонна, и статуя возле неё с большим кувшином в руках — вовсе не статуя! Она здесь, чтобы держать эту вазу. Девушка, бывшая когда-то живой. Ради того, чтобы какой-то грёбаный извращенец своё поганое эстетство видом букета цветов, которые не порадовали бы его, если бы ваза просто стояла на столе⁈

Я быстро пошёл в глубь комнаты. Ниша. Кресло. Кресло, которое в виде подлокотников обнимают ещё две девушки. И третья — на четвереньках перед ним, как пуфик.

Чучело??? Он похищает их, чтобы превращать в чучела?..

Откуда-то из-под пола пришли заглушённые, еле слышные звуки. Здесь, видимо, есть ещё один этаж, сильнее углублённый в землю? Я бросился проверять ниши и портьеры — ничего! Пока одна из стенных панелей в моём изменённом зрении не показалась мне не похожей на остальные. Должно быть, здесь есть какая-то скрытая кнопка или рычаг? Хотя зачем мне они!

Аккуратно шагнул внутрь. И хорошо, что аккуратно — лестница начиналась сразу за скрытым входом, безо всяких площадок. Не хотелось бы проверять — покачусь ли я кубарем, если оступлюсь, и как мне удастся справиться с мечом в этой ситуации.

Быстро по лестнице вниз. Ещё одна замаскированная дверь-стена. Шаг насквозь…

МЕЧ И ЯРОСТЬ

Из-за белой до отвратительной стерильности ширмы неслись такие вопли, что можно было подумать, будто там разыгрывается семейный скандал. Вот только содержание…

— Вы не посмеете!.. — хрипло вопила женщина, и в этом голосе я с некоторым облегчением узнал Катрин. По крайней мере, она ещё жива настолько, чтобы истошно кричать. — Да вы знаете, кто я?!!

— Да мне плевать, кто ты!!! — орал в ответ довольно высокий мужской голос. — Ты здесь, и ты станешь моей игрушкой!!!

Вопли слились в единую какофонию.

Не дожидаясь продолжения, я пошёл вперёд. Определённо, это была лаборатория. Магическая лаборатория. Точнее, лаборатория безумного мага-вивисектора. Огромная!

Пустые металлические столы с петлями и зажимами — не менее десятка, заставляющие предполагать и массовые «опыты», стеклянные шкафы с разнообразной лабораторной посудой и множеством алхимических жидкостей в рядах разнокалиберных флаконов, какие-то непонятные мне приборы…

Я шагнул за ширму и подумал, что опоздал. На одном из двух столов лежала вскрытая девушка. Не Катрин, другая. Волосы аккуратно убраны под белоснежную медицинскую шапочку. Пустые глазницы, устремлённые в потолок, наполнены чем-то зеленоватым и прозрачным.

Крови нет. И вот эти странные… капельницы? Она мертва уже несколько дней, и то, что я вижу — процесс превращения её в один из новых предметов интерьера этого мерзавца!

Бедная, бедная девочка…

На втором столе, в самом дальнем углу у большого зеркала, лежала Катрин, и маньяк срезал с неё одежду. С левой половиной платья он почти закончил и не особо торопился, продолжая орать и ругаться, но уже как-то вяло. Имел желание поскандалить, но уже наслушался?

Маг потянулся к подносу с инструментами, взял заготовленный комок бинтов и затолкал Катрин в зубы:

— Поорёшь потом. А пока послушай. Такая красивая. Такая… всеми любимая… Наверняка!

Катрин мычала. Ножницы равномерно стригли: чик-чик-чик. Я шёл к этому психу, но слушал.

— Никому из вас не дано было понять, каково это, когда тебя не любят собственные родители. — Он вдруг воздел к потолку ножницы и пронзительно возопил: — Как я страдал!!! Какая невыносимая боль! Вы все должны её испытать! Все!!! Я… — тут я решил, что достаточно уже наслушался, и момент как раз подходящий. Не знаю, герцог ли Сотеслей передо мной или кто-то другой, но предупреждением о материковой школе пренебрегать не буду.

Меч в руках стал удивительно лёгким. Одно движение… Ножницы вместе с кусками застрявших в них пальцев отлетели в сторону.

Вы слыхали как кричит карликовая виверна? Пронзительно до рези в ушах. Вот примерно так и заверещал этот