Жизнь под прицелом - Sasha Han

просил — вдох-выдох, вдох-выдох — но искры буквально сыпались из глаз, боль стреляла острыми иголками, разбегалась из одной точки во все стороны, и мышцы сводило, и я стискивала зубы.

— Извини, девочка моя, — объяснял он виноватым тоном, — у него только вот такой, большой.

То, что он запихивал мне сзади, было совсем не скромного размера. Он делал это медленно, постепенно, миллиметр за миллиметром — но всё равно это было ужасно. Первый раз. Тело сопротивлялось, не хотело, напрягалось до дрожи, и я слышала своё собственное прерывистое дыхание — тоненькое, жалкое.

— Ну что так долго? — дверь резко распахнулась с громким стуком, и в проёме появился полуголый Сева. Торс обнажён, джинсы расстёгнуты — он стоял в дверях, широкий, тёмный силуэт на фоне светлого коридора.

И тут рука Васи дрогнула — может, от неожиданности, может, случайно — и член вошёл до конца, до упора, разом.

— Ай! — я закричала, голос сорвался, ушёл в высокую ноту — звук получился тонкий, незнакомый, будто не мой.

— Тихо, извини, я нечаянно, — но он всё равно его держал, не вытаскивал, растягивая меня изнутри, заполняя полностью — и это было одновременно и болью, и каким-то странным, давящим чувством внутри, которое я не умела назвать.

Я начала часто дышать — воздух рвался сквозь стиснутые зубы короткими всхлипами — изо всех сил пытаясь расслабиться, не сжиматься вокруг инородного предмета.

— Мы уже заподозрили, что ты её трахаешь вовсю, — объяснил Сева своё внезапное появление, прислонившись плечом к косяку. Голос у него был насмешливый, спокойный — как у человека, у которого всё под контролем.

— Ещё немного, — попросил Вася.

— Не, всё, давай её сюда, — потребовал Сева жёстко, не оставляя выбора.

Тогда уже Вася медленно, осторожно вытащил — ощущение пустоты, непривычное, странное, почти обиженное — и помог мне подняться, поддерживая под локоть. Ноги подгибались, не держали, и я ухватилась за его руку — крепче, чем хотела.

Сева тут же закинул меня к себе на пояс — одним резким движением, как мешок. Уже совсем голую. Кожа к коже, его руки обхватили бёдра крепко, болезненно — и я почувствовала его тепло, его силу, его абсолютную уверенность в том, что так и должно быть.

— Афродита, ёб ты, — довольно, почти с восхищением пробормотал он, неся меня к уже явно разгорячённым парням в гостиной. — Сенчик нам просто подарок сделал.

Он сделал подарок в виде меня...

Какая я дура! Идиотка! Наивная, глупая овца!

Глава 11

Мне почему-то казалось, мы сначала пойдём в кино. Может, поужинаем где-то в приятном месте. Критическая дура!

— Сев, аккуратнее там, — Вася поспешно шёл за ним, почти бежал.

Но вот «аккуратнее» было слишком неуместным, смешным предупреждением, учитывая их нетерпение. Я тут же оказалась поверх сидящего на диване Сени — он уже был полностью обнажён, член твёрдый, упёрся мне между ног. Меня опустили на него, и он вошёл резко, до конца — я почувствовала его внутри и зажмурилась, вдохнула сквозь нос. А сзади активно пристроился Сева, его руки легли на мою талию, пальцы впились в кожу — крепко, без нежности.

У меня всё плыло и кружилось — от страха, от непривычных, болезненных ощущений внизу живота. Глеб и Тёма подошли с двух сторон — их силуэты мелькали в периферийном зрении — взяли мои руки и положили на свои уже напряжённые члены. Горячие, твёрдые, пульсирующие под ладонями.

Вася почти сразу подошёл с гелем — прозрачная вязкая субстанция — и активно его подливал на член Севы, трахающего меня без всякого сочувствия. Жёстко. Глубоко. Больно. Я слышала звуки тел, слышала чужое дыхание — частое, сорванное, горячее — и своё собственное, которое никак не хотело становиться ровным.

Но так, с гелем, конечно было проще и лучше. Скольжение мягче, боль притупилась, превратилась в тупое давление.

Сеня внизу вёл себя относительно пассивно — только по возможности двигал мои бёдра вверх-вниз, вперёд-назад, задавая ритм. И ласкал мою грудь — большим пальцем проводил по соскам, сжимал, разминал. Ощущение острое, почти болезненное, и от этого по телу бежала волна, которую я не хотела признавать. Втягивал то один сосок, то другой. Щекотал языком.

Потом начался бесконечный калейдоскоп смены поз и того, кто где. Кто спереди, кто сзади, кто в руках, кто во рту. Мне уже казалось, что я ничего не соображаю, не вижу нормально, не понимаю, где я и что происходит. Реальность размылась, превратилась в хаотичный набор ощущений — жёстких, мягких, влажных, горячих, — в шум, в запахи, в чужое дыхание, которое ударяло в лицо, в шею, в плечи.

Однако я слышала, как сквозь пелену, что они непременно меня хвалят.

«Умница, да, вот так, талантливая девочка, глубже, ещё чуть-чуть, наклонись, активнее работай языком, возьми яички в ладонь».

Голоса звучали одновременно — перебивали друг друга, наслаивались, — и я уже не разбирала, чей это голос, откуда он, кто говорит. Просто поток слов, которые падали на меня сверху, как дождь.

Я не сопротивлялась — просто не было сил, не было смысла — надеясь, что это как-то уже когда-то должно закончиться. Но оно не заканчивалось и не заканчивалось. Я не понимала, сколько прошло времени — час, два, три? Вечность. Время стало странным, вязким, нелинейным.

Когда всё-таки они закончили — кончили по очереди, с довольными стонами — я в самом буквальном смысле слова на ногах уже не стояла совсем. Колени подкашивались, мышцы отказывались работать, руки не слушались. Я сидела на краю дивана и чувствовала под собой ткань — шершавую, тёплую от тел — и это было всё, что я могла чувствовать в тот момент.

Вася и Сева подхватили меня на руки и понесли в ванну. Вася, оказывается, уже предварительно наполнил её тёплой водой и закинул туда лавандовые бомбочки для ванн — они шипели, растворяясь, окрашивая воду в насыщенный лиловый цвет. Запах лаванды ударил в нос — густой, успокаивающий, как что-то из детства — и я вдохнула его жадно, полными лёгкими.

— Я бы тоже здесь искупался, — оглядывая ванну и опуская меня туда, протянул Сева, — но ладно, в душ пойду.

Вода приняла меня, обволокла теплом — с головы до ног, сразу, как объятие. Я почувствовала, как мышцы начинают понемногу расслабляться — медленно, неохотно, по одной.

— Вась, таблеточку ей дай, — скомандовал он своему другу, который присел на корточки рядом с ванной.

Я смотрела на него, почти сползая под воду от полного отсутствия сил — голова клонилась назад, веки