Сказание о Раме - Прем Чанд

Раджа не мог теперь переносить даже вида Кайкеи и отправился в покои рани Каушальи; он поминутно справлялся, вернулся ли Сумантра. Уже начало темнеть, зажгли светильники, а Сумантры всё ещё не было. В душе раджи стала расти тревога. Наконец Сумантра явился во дворец. Дашаратха, увидев его, кинулся сам к нему навстречу и крикнул:

— Где Рама? Он не вернулся?

Сумантра не мог вымолвить ни слова в ответ. Посмотрев на его лицо, раджа понял, что угасла звезда последней надежды. С криком: «О Рама, Рама!» — он лишился сознания, и его душа оставила этот мир.

Перед смертью раджа вспомнил того слепого отшельника, сына которого он некогда убил в лесу. Как тогда, в предсмертных судорогах, старик оплакивал гибель сына, так сейчас он сам умирал от тоски по Раме. Давнее проклятие сбылось!

Печаль охватила дворец. Каушалья с рыданьями заключила в объятия мёртвое тело раджи. В это время пришла Кайкеи. Увидев её, Каушалья заговорила, пылая гневом:

— Ну, теперь твоя душа спокойна? Теперь ликуй! Кради скорей счастье раджи Айодхьи! Ты этого хотела, да? Так смотри — твои желания сбылись. Теперь никто не будет вмешиваться в твоё правление. Я тоже недолгий гость здесь. Сначала ушли сын и невестка, теперь супруг навеки покинул меня. Что остаётся мне в жизни? Только взойти вслед за мужем на погребальный костёр![17]

Кайкеи стояла молча и неподвижно, как изваяние.

Пришли рабыни, приняли тело мёртвого раджи из объятий Каушальи, а её отвели в другой покой, утешая.

Как только страшная весть достигла слуха придворных, все в глубоком горе явились к рани, чтобы утешить их и поддержать в них стойкость духа. Тело раджи погрузили в масло, чтобы предохранить его от разрушения, и послали доверенного посла за Бхаратой.

Возвращение Бхараты

Накануне того самого дня, когда умер раджа Дашаратха, Бхарата увидел страшный сон. Он забеспокоился: к чему бы ему мог присниться такой сон? Всё ли благополучно в Айодхье? Он стал просить у деда разрешения уехать, но тот настоял, чтобы Бхарата погостил ещё несколько дней.

— Куда тебе торопиться? Погуляй по Кашмиру ещё, а потом поедешь. Где ты в Айодхье найдёшь такую пленяющую сердце красоту?

И Бхарата был вынужден остаться.

Через три дня явился посол из Айодхьи. Его заранее предупредили, чтобы он не рассказывал обо всех событиях, происшедших там, и поэтому, когда Бхарата спросил его: «Ну, как дела в Айодхье?» — он ответил уклончиво: «Те, о чьём благополучии вы спрашиваете, пребывают в добром здравии».

Но ответ посла не удовлетворил Бхарату. Что он мог узнать из его слов? В тот же день он получил разрешение от деда и бабки и вместе со своим братом Шатругхной выехал в Айодхью.

Лошади летели вихрем. На третий день они прибыли в столицу. Но почему же город покрыт пеленой печали? Почему он утратил былое великолепие? Почему по улицам ветер вздымает тучи пыли? Почему закрыты базары? Почему редкие прохожие, завидев Бхарату, мгновенно исчезают куда-то, не поговорив с ним, не спросив о здоровье, не приветствуя его? Продвигаясь вперёд, он заметил, что встречные люди переглядываются и перешёптываются. Бхарата не мог понять, в чём дело. Никого не было рядом, кого можно было бы спросить. С тяжёлым сердцем приближался он к дворцу. Подъехав к его дверям, он ощутил такую тревогу, что, казалось, сердце не выдержит и вот-вот разорвётся на части.

Видно было, что перед дворцом давно уже не подметали. Привратники, заметив Бхарату, в смятении попрятались, как будто не хотели встречаться с ним.

Бхарата и Шатругхна выскочили из колесницы и вошли во дворец. Дашаратхи там не было. Бхарата подумал, что раджа, верно, в покоях его матери. Он часто там бывал. Оба брата кинулись в покои Кайкеи. Но и там раджи не было. Кайкеи в одежде вдовы стояла посередине комнаты. Увидев Бхарату, она очень обрадовалась, обняла его со словами:

— С благополучным возвращением, сын! В дороге ничего не случилось?

Бхарата с удивлением поглядел на мать:

— Нет, я доехал спокойно. А где отец? Я хочу поскорее приветствовать его.

Кайкеи тяжело вздохнула:

— Сын, как же можно так спрашивать о нём? Вот уже неделя, как он ушёл от нас в загробный мир. Разве тебе до сих пор никто не сказал об этом?

Эти слова как гора обрушились на Бхарату. У него закружилась голова, и всё поплыло перед глазами. Упав на пол, он громко зарыдал. Через некоторое время, немного опомнившись, он спросил:

— Матушка, что же с ним случилось? Какая болезнь была у него? О, мне, несчастному, не довелось даже видеть отца в последние минуты его жизни!

Кайкеи поникла головой и ответила:

— Болезни у него не было никакой, сын. Он умер от печали, когда Рама, Лакшман и Сита ушли жить в лес. Он умер из-за Рамы.

Открытая, простая душа Бхараты не могла вместить всего этого. Схватившись за голову, он воскликнул:

— Какое же преступление совершил брат Рама, что его наказали изгнанием в лес? Может быть, он убил какого-нибудь брахмана или нарушил обет супружеской верности? Почему могли наказать изгнанием из страны Раму — воплощение закона и справедливости?

Тогда Кайкеи всё подробно рассказала сыну и очень хвалила Мантхару:

— Всё, что получилось, — это только с её помощью. Если бы не она — я ничего не смогла бы сделать, и раджей стал бы Рама, а мы с тобой остались бы ни с чем. Та жизнь, которую мы вели, как рабы, окончилась. Это Мантхара напомнила мне, что раджа дал слово выполнить два моих желания, и настояла на том, чтобы я добилась их исполнения. Первое — чтобы Рама жил в лесу — уже выполнено. Рама ушёл не один, вместе с ним ушли Лакшман и Сита. Второе требование будет выполнено завтра: ты получишь престол, мой сын!

Кайкеи в сердце своём полагала, что, услышав о том, как она всё ловко придумала, Бхарата будет ей очень благодарен, но получилось всё как раз наоборот. Бхарата нахмурился, и глаза его потемнели от гнева. Посмотрев на Кайкеи взглядом, полным презрения, он проговорил:

— Мать, из-за тебя я не могу теперь смотреть людям в глаза. То, что ты сделала будто бы для моего счастья, навсегда наложило чёрное пятно на моё имя. Люди скажут,