Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

– Давайте где-нибудь в центре? Может, на парковке у торгового центра «Европейский»? Через часик? Я буду на серебристом «Рено».

– Договорились, – сбрасываю звонок я.

Лохушка попалась. Так быстро! Я уже представляю, как шуршат в моих руках купюры. Хватит и на новые сапоги, и на сумочку.

Я бережно упаковываю шубу в чехол, кладу на заднее сиденье. Подкрашиваю губы и выезжаю. На парковке я легко нахожу серебристый «Рено». За рулем сидит миловидная женщина лет сорока. Я паркуюсь рядом.

Она выходит мне навстречу, улыбается.

– Елена Васильевна Градова?

– Она самая. Шубку привезла. Деньги готовы? – говорю я деловито, открывая заднюю дверь.

– Деньги подождут, – твердо отвечает женщина, вынимая из кармана красную корочку. – Старший лейтенант Сомова.

Замираю с чехлом в руках. Мозг отказывается понимать происходящее. Это… розыгрыш?

– Вы… шутите?

– Никаких шуток, гражданка Градова. Пройдемте.

Из соседней машины выходят двое мужчин в штатском. Один из них берет меня под локоть.

– Это недоразумение! Это моя шуба! Мне ее подарили! – лепечу я, а сердце ухает куда-то в пятки.

– В отделении разберемся, кто кому что дарил, – спокойно говорит второй, доставая наручники.

Холодный металл защелкивается на моих запястьях. Шуба падает из моих ослабевших рук на грязный асфальт парковки, следачка тотчас ее подбирает…

Я смотрю на нее, потом на непроницаемые лица полицейских.

В голове стучит только одна мысль: «Попалась».

Глава 14.

Глава 14.

*Кира*

Cижу на полу в комнате Светы, методично укладывая в рюкзак аптечку. Бинты, жгуты, антисептики, обезболивающее… Только бы ничего не забыть… Интересно, в мобильном госпитале все есть? Может, спросить у полковника Ипатьева? Я могла бы привезти лекарства…

Оживляю экран смартфона и пишу в заметках список необходимых для оказания первой медицинской помощи препаратов. Завтра куплю. Ничего, думаю, лишними не будут…

Вздрагиваю, когда мобильник начинает вибрировать в руке… Боже, я скоро заикой стану, ей-богу… На мое счастье, это не муж и не родственники… И даже не мошенники – звонят с городского номера…

– Слушаю, – отвечаю я.

– Кира Васильевна Волошина? – звучит на том конце провода строгий, безэмоциональный голос.

– Да, это я.

– Майор Белов, следственное управление. Вы вчера подавали заявление о хищении личного имущества.

Сердце делает кульбит, но руки, на удивление, не дрожат. Откладываю в сторону упаковку пластыря.

– Да, подавала.

– Подозреваемая задержана с поличным при попытке сбыта. Вам необходимо подъехать для опознания вещей и дачи показаний. Сможете в течение часа? Адрес я сейчас продиктую.

Я на секунду замираю. Так быстро! Вайнштейн не шутил…

– Да, смогу. Диктуйте.

Записываю адрес на подвернувшемся под руку чеке. Завершаю разговор, завидев стоя́щую в дверном проеме с двумя чашками чая Свету.

– Что? Уже?

– Уже, – киваю я, поднимаясь с пола. – Лену поймали с поличным. Надо ехать на опознание краденого.

– Господи, Кира! Я поеду с тобой! Тебе нельзя одной!

– Света, не нужно. Это просто формальность.

– Даже не спорь! – она ставит чашки на подоконник. – Я за пять минут соберусь. Не пущу тебя в это змеиное гнездо одну. Что я, не подруга, что ли?

В ее голосе столько неподдельной заботы, что я сдаюсь.

– Хорошо. Поехали.

Отделение полиции выглядит именно так, как я себе его представляла: обшарпанные стены, узкий коридор, пропахший пылью и крепким табаком, люди в форме, снующие по кабинетам с уставшими лицами. Нас встречает майор Белов – высокий, сутулый мужчина лет пятидесяти с глубоко посаженными глазами.

– Волошина? Пройдемте, – бросает он не здороваясь.

Мы идем по длинному коридору, а Света крепко держит меня за руку. Майор открывает дверь в небольшой кабинет. На столе, покрытом серой тканью, разложены… мои вещи: норковая шуба – смятая и жалкая, мамин браслет, серьги, кольцо. Вещи, лишенные тепла воспоминаний и прошлого и превращенные в бездушные вещдоки.

– Это ваши вещи? – буднично спрашивает Белов, указывая на стол.

– Да, – мой голос звучит глухо. – Это мои вещи, вот чеки и фото... Взгляните.

– Отлично. Сейчас подпишете протокол опознания.

Он начинает что-то писать в бумагах. В кабинете душно, пахнет потом и остывшим чаем… У Светки дрожат руки, а вот я на удивление спокойна…

Когда мы выходим из кабинета – сталкиваемся с ней…

Лену ведут двое полицейских. Ее макияж размазался по лицу, волосы спутались, нарядный костюм, в котором она, видимо, поехала на «сделку», помялся. Увидев меня, она останавливается как вкопанная, и ее лицо мгновенно искажается гримасой ненависти.

– А вот и она! Пришла полюбоваться, да? – ее голос срывается на визг. – Довольна, стерва?! Жизнь мне сломала!

– Градова, идемте, – устало говорит один из конвоиров, легко сжимая ее локоть.

Но Лена вырывается.

– Не трогай меня! – орет она на него, а потом снова впивается взглядом в меня. – Это ты во всем виновата! Тебе всегда все на блюдечке приносили, а я должна была объедки за тобой подбирать! Ненавижу тебя! Всю жизнь ненавидела! Думала, хоть сейчас поживу нормально, так нет же! Вцепилась в свои старые шмотки, как нищая!

– Кира, пойдем отсюда, не слушай ее, – шепчет Света, пытаясь увести меня в сторону.

Мое молчание бесит Лену еще больше.

– Куда?! Боишься правду в глаза услышать?! – кричит она так, что из соседних кабинетов начинают выглядывать сотрудники. – Да Олег тебя никогда не любил! Он меня любит! Меня, а не тебя, ледышку бесплодную! Он твой мусор выкинул, потому что ты и есть мусор! Поняла?! И вещи твои никому не нужны, кроме тебя, старьевщица!

Ее слова как плевки ядом. Я смотрю на нее – не на сестру, а на чужую, жалкую, истерящую женщину. И не чувствую ничего… Злости, обиды или жалости. Ничего, понимаете?

– Угомоните свою подследственную, – безэмоционально говорю я, глядя не на Лену, а на полицейского. – И… Мне нужно попасть в квартиру.

– Кира Васильевна, в присутствии участкового замок вскроют… если, конечно, ваш муж добровольно не захочет его открыть.

Информация о моем «возвращении домой» доводит Лену до агонии… Она рычит, плюется, вырывается…

Конвоиры берут ее под руки уже жестче.

– Я выйду! Я все равно выйду! – захлебывается она криком, пока ее тащат по коридору. – И я тебя уничтожу! Ты сгниешь в одиночестве в своей конуре, поняла?! А мы с Олегом