Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

ней я тоже не могу. Вайнштейн при первом же серьезном сопротивлении зароется в бумаги, запросит финансовые документы за последние годы и найдет многомиллионный займ, что я взял полгода назад, чтобы заткнуть дыры в фирме и спасти ее от краха.

А залогом по нему идет наша квартира.

Квартира, на залог которой Кира никогда не давала согласия. Я помню тот вечер, как я сидел с этим договором, бутылкой виски и образцом ее подписи. Она получилась идеальной, неотличимой. Подпись, которая спасла мой бизнес тогда, а теперь готова похоронить меня заживо.

Простой раздел имущества? Ага, как же! Да Вайнштейн вцепится в этот договор мертвой хваткой. Кира увидит свою «подпись» и скажет, что это подделка, а экспертиза это подтвердит через пять минут. И что тогда? Договор займа призна́ют мошенническим. Банк потребует немедленно вернуть всю сумму, а если нет – заберет квартиру. Фирма, лишившись этих денег, рухнет в тот же день. А я… я получу уголовное дело за мошенничество в особо крупном размере.

Так что я в капкане… С одной стороны – беременная любовница, толкающая меня в пропасть.

С другой – жена, предлагающая мне спрыгнуть самому, сохранив хотя бы лицо.

Я зажат между огнем Лены и льдом Киры. И выхода нет, потому что главный залог в этой грязной игре – уже не квартира и не фирма, а моя собственная свобода.

Глава 16.

Глава 16.

*Кира*

За огромными панорамными окнами аэропорта – серое, плачущее небо, внутри – приглушенный гул голосов, писк сканеров и монотонные объявления диктора. Стою в стороне от толпы, рядом с тремя молчаливыми мужчинами в одинаковых неброских куртках. Они – моя новая реальность… Тяжесть медицинского рюкзака давит на плечи, а в груди расползается тихая, материнская радость… Наконец-то, настал этот день… Совсем скоро я поднимусь в небо и попрощаюсь со всем этим кошмаром – предателем-мужем и такими же родственниками…

– Кира, я знал, что найду тебя здесь. Успел, слава богу!

Его голос я узна́ю даже во сне, но он больше не вызывает ничего, кроме глухого раздражения. Олег несмело подходит ближе, и его дорогой, кашемировый пиджак выглядит чужеродно на фоне нашего камуфляжа и тактических рюкзаков. В руках он сжимает знакомую кожаную папку…

– У меня скоро регистрация, Олег. Что тебе нужно? Как ты меня нашел? – устало протягиваю я.

– Неважно… Это было несложно – у твоего Вайнштейна длинный язык. Я пришел по делу. Давай решим все цивилизованно, – произносит он, обдавая меня ароматом парфюма – теперь он кажется мне удушливым. – Вот мировое соглашение. Я все прописал, как ты хотела. Обе машины – твои. Я перепишу их хоть завтра. Взамен ты просто даешь мне отсрочку по иску. Полгода, Кира. Мне нужно время, чтобы решить проблемы с фирмой. Это выгодно нам обоим. Мы же взрослые люди?

Он протягивает мне папку, и в его глазах я не вижу раскаяния – лишь холодный расчет. Он все еще играет по своим правилам, не понимая, что я давно вышла из игры.

– Олег, ты что здесь устроил?

Лена, куда же без нее? Похоже, эти сволочи решили опозорить меня на виду у всех! Она подлетает, а ее высокие каблуки зло цокают по плитке. В ее глазах мерцает холодная, колючая злость. Она цепко хватает Олега за рукав.

– Черт! Я же попросил тебя посидеть в машине?

– Ты пришел сюда торговаться за моей спиной? Решил откупиться от нее нашим будущим? – цедит она сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. – А ты, Кира? Решила напоследок ободрать его до нитки? Разыгрываешь трагедию, а сама только и думаешь, как бы побольше отхватить?

– Лена, это не твое дело, – бросает Олег, пытаясь высвободить руку.

– Уже мое! С того самого дня, как я забеременела от твоего мужа, это стало и моим делом! Я не позволю тебе оставить его нищим. У него скоро родится сын, и я буду защищать его интересы. Так что свои иски и машины можешь засунуть…

– Кира Васильевна, я звонил вам, – произносит незнакомый мужчина. – Мне нужно поговорить с вами.

Ах, да… Наверное, этот тот самый Роман? Мы договорились встретиться в аэропорту.

Боже, какой же он высокий… Он встает, отгораживая меня от родственничков и не глядя в их сторону – словно их просто не существует.

– Минутку. Давай свое соглашение. Свяжись с Вайнштейном, у него доверенность, он уладит юридические вопросы, – бросаю я, торопливо расписываясь в бумагах. – Полгода, Олег. Не больше.

– Ах, ты дрянь меркантильная. Может, тебя пристрелят там! Вопросы она решает, адвокат у нее, – орет Лена.

Роман хмурится и, мягко касаясь моего локтя, уводит в сторону, за массивную бетонную колонну. Их скандал остается позади, превращаясь в неразборчивый, унизительный шум.

– Простите, – говорит Роман, когда мы останавливаемся. – Не хотел вмешиваться в личное.

– Спасибо, что вмешались, – отвечаю я, глубоко вздыхая. – Какие детали, командир?

Он оглядывается, убеждаясь, что мы вне зоны видимости и слышимости.

– Я должен вам кое-что передать. От Миши…

Глава 17.

Глава 17.

*Кира*

Кажется, у меня вся жизнь проносится перед глазами… Откуда он узнал? Хотя… О чем я, вообще, беспокоюсь… Я рассказала свою историю Ипатьеву, тот обещал помочь…

– Господи… Он жив?

– Не знаю. Но… Этого разговора не было, вы понимаете? – шепчет Роман, вынимая из нагрудного кармана куртки маленький, запечатанный пластиковый пакет.

Мое сердце пропускает удар. Внутри пакета на потертой цепочке тускло блестит знакомый металлический жетон с криво нацарапанной мной надписью «Мама ждет». Я сделала ее скальпелем…

Мир сужается до маленького пакета – все обесцвечивается, приглушается… Звуки аэропорта исчезают, люди превращаются в размытое пятно… Я протягиваю дрожащую руку и забираю его.

– Где вы это нашли? – сиплю я, с трудом сдерживая слезы.

– Блиндаж в секторе «Зет» на отбитой два месяца назад территории. Теперь слушайте внимательно, доктор, – шепотом произносит Роман. – Официальная версия, которую вам озвучили: взвод вашего сына пропал без вести во время патрулирования. Это ложь.

Я впиваюсь в него взглядом, чувствуя, как холод расползается по венам.

– Какая правда, Роман?

– Правда в том, что они поймали в эфире обрывок сигнала. Кто-то просил о помощи, называл координаты. Командование дало категорический приказ – не реагировать. Это было глубоко в тылу врага, так что… Но Миша…