Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

Я закрываю глаза. Как сказать ей, что я, рискуя всем, иду за ним по призрачному следу?

– Есть, мам. Нашли кое-что. Я занимаюсь этим лично, не переживай. Ты как? Давление не скачет? Таблетки пьешь?

– Пью, все пью… Ты только найди его, сынок. Найди брата… И сам, Ромочка… Не пропади только сам…

– Мам, не сгину, вот увидишь…

– Иначе я просто умру, сынок... У меня больше нет никого...

Связь трещит и пропадает. Я еще несколько секунд слушаю тишину в надежде, что мама перезвонит… Возвращаться к костру не хочется. Провожу рукой по лицу, сгоняя усталость и вязкую тоску после разговора.

Снова смотрю на экран и… замираю. Одна-единственная, чудом пробившаяся «палочка» индикатора сигнала и… Всплывший значок нового сообщения на почте. Как оно вообще прогрузилось? Связь здесь, как призрак – появляется на секунды и исчезает на часы.

Заголовок официальный, сухой: «Уведомление от адвокатской конторы «Право и Порядок». Внутри – несколько строк канцелярского текста.

«…уведомляем вас, что ваша супруга, Третьякова Елизавета Игоревна, подала заявление о расторжении брака…»

Мир сужается до прокля́тых букв на светящемся экране. Треск костра, голоса парней, шелест ветра в ветвях – все отступает, глохнет, исчезает. В ушах нестерпимо гудит… Нафига я, вообще, прочитал это? Лучше бы не было связи… И лучше бы не знал... Во рту разливается привкус горечи…

Вспоминаю нашу последнюю встречу, месяц назад. Лиза даже смотрела куда-то мимо меня, в сторону…

«Тебе не надоело играть в солдатиков, Роман? – спросила она тогда. – У людей нормальная жизнь, ипотека, отпуск, планы. А у тебя что? Вечная война. Меня это больше не устраивает».

Я пытался что-то сказать. Приготовил высокопарную речь о долге, чести и приказе начальства, но она просто встала и ушла в другую комнату. И спала в гостиной, отказавшись от близости... Уже тогда между нами все было кончено, но… Я прятал голову в песок, не желая верить… Неужели, у нее другой? И как я не замечал?

Смотрю на огонь, а мне становится тошно. Получается, меня никто не ждет. Вообще никто… Мать ждет не меня, а вестей о Кирилле. Жена… теперь уже почти бывшая жена… вычеркнула меня из жизни. Интересно, сын встал на ее сторону? Он, вообще, в курсе происходящего?

Мне сорок четыре, а Кирюхе двадцать… Любимчику всегда все преподносили на блюдечке: мамину любовь, внимание и заботу… А я был «серьезным, старшим братом», опорой, каменной стеной». Стеной, которая сейчас, кажется, готова рассыпаться в пыль. Я иду на смертельный риск, чтобы спасти его, а мой собственный мир в это время рушится.

– Командир, ты чего? Белый как полотно, – окликает меня один из бойцов, молодой сержант.

Я встряхиваюсь, усилием воли заставляя себя вернуться в реальность. Брезгливо прячу телефон в карман и подхожу ближе.

– Все в норме,– отвечаю глухо. – Просто задумался.

Беру кружку с остывшим чаем. Нет, так дело не пойдет… Нужно поговорить с Лизой нормально. Но как? Отсюда это сделать невозможно. Только если доберусь до города. Если…

Если я вообще отсюда выберусь. Можно попробовать связаться с ней в поселке, но не факт, что она ответит...

Смотрю на языки пламени и впервые за много лет службы чувствую не просто усталость, а всепоглощающее, ледяное одиночество.

Глава 22.

Глава 22.

*Кира*

Бездумно листаю ленту, поглядывая на закипающий, жестяной чайник в нашей палатке-ординаторской. Руки ноют от усталости… Безусловно, к таким нагрузкам я не привыкла… Здесь все другое – люди, разговоры, ценности… У себя я обсуждала с коллегами цены на туры в Тайланд, а здесь – своевременную поставку бинтов или антибиотиков. И то, как бы выжить и вернуться домой… Листаю фотки чужих мужиков и котиков и… Конечно же, я натыкаюсь на Лену…

На первой фотографии – театр, куда же без него? Лена восседает в бархатном кресле с бокалом шампанского в руке и самодовольной улыбкой. Чувствую, как внутри поднимается волна глухого раздражения… Какого черта было беременеть, если не можешь отказаться от выпивки? Не удивлюсь, если она курит…

Листаю дальше и… замираю.

Она сидит в моем кресле, в моей квартире. За ее спиной – книжный шкаф, который мы с Олегом собирали в первый день после переезда, путая детали. А подпись дорогой сестренки под фото выбивает меня из колеи… «Иногда полезно возвращаться в места силы».

Место силы, ага… Мой дом, превращенный в притон, для Лены – место силы…

Хотя, ну чему я удивляюсь? Внутри…ничего – выжженная дотла пустота. Я знала же, что так будет? Да, знала. Слов нет… Да и сил бороться с ними отсюда, из этого ада, нет тем более. Они там, в мире, где есть театры и уютные квартиры. А я здесь, где из уюта – только кружка с чаем и спальный мешок.

Зачем я только полезла туда? Лучше бы связь не появлялась… никогда…

Выхожу из палатки и бреду вглубь части. Там, за последними складами начинается лес. Не в силах побороть любопытство, звоню Марку Захаровичу.

– Да, – отвечает он спокойно.

– Марк Захарович, дорогой, как вы?

– Кира, здравствуйте. Работаем. Новости для вас: с машинами почти закончил, завтра переоформлю их на ваше имя. Олег даже не дернулся, видимо, не до того ему.

– Спасибо, – выдыхаю я. Хоть что-то мое останется моим.

– И еще, – продолжает Вайнштейн. – Я тут по вашей просьбе вник в дела фирмы. Олег там такого наворотил, что мог все имеющиеся активы под удар подставить. Сейчас помогаю ему разрулить ситуацию, чтобы вывести ваши средства без потерь.

– Он… платит вам за это?

– Платит. Видимо, понял, что дешевле оплатить мои услуги по спасению задницы, чем потом выплачивать вам неустойку по суду. Прагматичный ход, надо признать.

– Понятно. Спасибо, Марк Захарович. Держите меня в курсе.

– Непременно. Берегите себя, Кира. У вас есть новости?

– Пока нет, но скоро будут.

В динамике трещит, звонок обрывается… Разговоры о них вызывают лишь омерзение… Зачем я полезла на ее страничку, вот скажите? Чтобы в очередной раз сделать себе больно?

Возле старого, устремляющегося в звездное небо, дуба, виднеется огонек сигареты… Кто-то из наших тоже решил побыть в одиночестве или поймать связь… Вынимаю бинокль и прищуриваюсь, разглядывая солдата… Там Роман… Командир стоит, прислонившись к шершавому стволу, и курит, глядя куда-то перед собой.

Он не слышит, как я подхожу. Кажется, вообще, ничего не замечает…