Выбираю себя. После развода - Елена Левашова

– Значит, все-таки решила простить своего козла?

– Адам, мне хорошо известно, как живут такие мужчины, как ты… Ты работаешь, отдыхаешь в обществе красивых и разных женщин. А потом…

– Ага, я понял. А потом те, брошенные мной женщины страдают и плачут по ночам в подушку… Ты замуж хочешь? – усмехается он, съезжая на светофоре.

– Вот еще! Если я и соберусь замуж, то выберу надежного мужчину. Не очень-то мне хочется искать мужа под юбками у других баб. А с тобой так и будет.

– Эль, у меня голова разболелась. Ей-богу… Давай просто отдохнем? Без планов, целей и стратегии. Мы не в офисе, емаё! И нам не по двадцать. Я не хочу ошибиться. И… Прекрати вешать на людей ярлыки.

И правда, что на меня нашло? Он красивый мужик, понимаете? Привлекательный самец в самом лучшем смысле этого слова. Такие не могут хранить верность и воспитывать детишек… Или я – дура и ничего не смыслю в жизни.

– Извини, Адам, – выдыхаю я, стараясь на него не смотреть.

Я просто отвлекусь… Отдохну, поплаваю в бассейне, почувствую себя желанной женщиной… И не буду влюбляться… Этого точно нельзя делать.

– Надо же… Ты быстро приехал. Бывал у нас? – спрашиваю, завидев наш дом. – Останови здесь. Я добегу. Не хочу, чтобы они видели тебя…

– Понимаю. Не забудь корм и любимую игрушку Персика. Розочка не станет делиться своими.

– Ты серьезно?

– Да. Она спит с розовым мишкой. Таскает его по дому, а потом укладывает в свой лежак.

– Очуметь. Я поняла… Адам, если я не вернусь через десять минут, то…

– Понял. Приду на помощь.

На мое счастье, дома никого нет… Очевидно, Лев выгуливает испытавших стресс дам. Отпаивает мамашу успокоительным чаем, а сеструху кормит мясом. Они это хорошо умеют… Манипулировать, вешать лапшу на уши, прикидываться жертвами…

– Персик, малыш мой… Иди ко мне, мой хороший.

Песик бежит ко мне со всех ног. Застегиваю сумку-переноску, забираю корм, быстро поднимаюсь в спальню, сгребаю кое-что из вещей в рюкзак.

Ну и жизнь у тебя, Элька… Пожалуй, я давно не испытывала таких чувств… Предвкушение умело соседствует со страхом и страстью… А боязнь перемен быстро сменяется желанием поскорее что-то поменять в жизни…

Вот и все… Прощай, милый дом… Я, конечно, вернусь, чтобы собрать вещи, но вряд ли останусь… Прощай, дорогой. Ты забирал мои боль и сомнения, питал заботой, защищал от стужи и ветра, согревал теплом камина… Я была уверена, что мои дети будут бегать по красивейшему, дубовому паркету и есть за большим столом, любуясь закатом…

А теперь все… Мои мечты рассыпались прахом.

Ничего нет больше… Чистый лист. Новая я… Новая жизнь… Рисуй, что хочешь…

Не думала, что уйду из дома с собакой и маленьким рюкзаком. Мне ведь все казалось таким надежным… Дом этот, камин и паркет, картины и люстры… Я вкладывала в то, что домом не является, упуская самое ценное – фундамент отношений. Любовь, верность, преданность…

Вот они – дом…

Понуро бреду к машине малознакомого мужчины, стараясь больше ни о чем не думать...

Адам прав – я не готова ошибаться. Значит, буду просто плыть по течению и получать удовольствие от маленького, внезапного отпуска…

– Эль, все в порядке? – взволнованно протягивает он, помогая упаковать рюкзак в багажнике. – На тебе лица нет. Они... Они снова тебя обижали?

– Нет, Адам. Их, слава богу, не было... Мне повезло. Знаешь, что я прямо сейчас поняла? И осудила себя за глупые, дурацкие мысли?

– И что же? – поглаживая Персика через окошко переносной сумки, спрашивает Адам.

– Я смеялась и осуждала людей, живущих в бараках или хатах... Стареньких домах. Мол, о каких детях может идти речь? Семье не место в таких домах. Ну и прочее бла бла...

– Доля здравого смысла в твоем отношении ко всему этому есть. Поверь, детям нужны не хоромы и не шикарный интерьер. Если тебя это утешит, я тоже жил... Ой, да где я только не жил. Папа мой был военным, мы половину нашей необъятной Родины исколесили. Условия проживания были по-настоящему ужасными. В одной квартире были мыши, представляешь? Но я считал себя самым счастливым ребенком. У меня были родители. Любящая семья.

– Вот это я поняла... Что дом – не про лестницу и паркет.

– Ну и умница. Человек всю жизнь учится. Едем? Персик, тебе у нас понравится.

Глава 17.

Глава 17.

*Эльвира*

В другой ситуации я бы позвонила Ирке и с придыханием рассказала, какой Адам классный… Она бы причитала, охала, расспрашивала о его недостатках… А потом мы бы вместе смеялись, воображая, какие скелеты в шкафу он скрывает.

Ирка та еще выдумщица… Ей бы романы писать…

А теперь у меня нет никого… Мы не обсуждали сложившуюся ситуацию, но я почти уверена, что она знала о романе дочери с Левой.

Молчала, потому что я – подруга, а дочь – самый близкий человек…

Наверное, я поступила бы так же? Не мне ее судить, у меня нет детей, но и прощать такое я не обязана…

Поэтому идти по жизни мне предстоит одной. Адам меня, конечно, не обидит, но и терпеть не станет… Мы проведем время в обществе друг друга, а после разбежимся…

Что я буду делать? Как жить, работать, мечтать? За что цепляться? Я себя ощущаю парашютистом. Куда-то лечу, хватаю воздух ртом, размахиваю руками… Беспомощная, как букашка… Раненая, одинокая…

– Знакомься, Эля, это моя помощница по хозяйству Виктория Андреевна. С Розочкой ты знакома, – произносит Адам, распахивая двери своей великолепной квартиры.

Пожилая женщина в круглых, висящих на кончике носа очках, любезно здоровается со мной и расплывается в улыбке.

– Боже, какая прелесть. Этот малыш составит нашей Розе компанию?

– Да. Но он погостит недолго. Адам Юрьевич, мы…

– Виктория Андреевна, Персик погостит у нас до понедельника.

– Только не давайте ему ничего со стола, пожалуйста. И с ним нужно гулять два раза в день. Ох, мне так неудобно напрягать вас, но...

– Эльвира, не беспокойтесь. Я обожаю животных.

Скорее бы понедельник… Может, отказаться от поездки? Лишить себя жарких, мужских объятий, ласк и поцелуев? Возможно, последних в моей жизни… Ну уж нет. Я оторвусь по полной… Постараюсь забыться, выбросить дурные мысли и сосредоточиться на чувствах… А там… будь, что будет.

Я хочу жить… И