О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

основные силы в селах, пограничных между Зангезуром и Карабахом. Наступление, первоначально запланированное на середину ноября, было отложено по просьбе армянских лидеров Карабаха. Однако эти попытки ни к чему не привели, и 29 ноября Андраник начал наступление по направлению к Шуше. Дорога из Зангезура в Шушу проходила через 12 мусульманских селений (ныне эта дорога – Лачинский коридор). Местные курды и азербайджанцы под руководством Султан-бека Султанова оказали войскам Андраника серьезное сопротивление, после трех дней тяжелых боев отряду Андраника удалось захватить позиции мусульман и главные высоты. По пути на Шушу армянские формирования разрушили несколько населенных пунктов.

К началу декабря путь на Шушу был открыт. Однако в селе Абдаляр выехавшие из Шуши англичане передали Андранику сообщение от командования союзных сил в Закавказье о том, что любые военные действия после окончания войны отрицательно скажутся на решении «армянского вопроса» и что он должен немедленно вернуться в Зангезур, а они дают обещание решить вопрос мирным путем. Андраник, разделяя веру своего народа в союзников, возвратился назад в Зангезур. Весной 1919 г. при содействии генерала Томсона частичная власть правительства Азербайджанской Демократической Республики в Нагорном Карабахе была восстановлена. Так, еще в январе Томсон «издал распоряжение наделить азербайджанского генерал-губернатора властными полномочиями относительно Зангезурского, Шушинского, Джебраильского и Джеватского уездов».

Разочаровавшись в политике как со стороны государств Антанты, так и большевиков по отношению к Армении и не смирившись с дашнакским правительством, Андраник оставил Зангезур и через Сисиан – Даралагез – Давалу в апреле 1919 г. прибыл со своим отрядом в Эчмиадзин. Здесь он распустил отряд, все имущество сдал католикосу и отправился в Тифлис, где несколько дней гостил у Ованеса Туманяна. Далее Андраник направился в Батум, откуда и отбыл в эмиграцию. Находясь проездом в Тифлисе, генерал Андраник сказал:

«Я никогда в своей жизни не стремился к личному счастью и благополучию. Я постоянно стремился только к одному и боролся только за одно – за свободу и благополучие своего народа. Я не ищу признания своих заслуг и желаю лишь, чтобы был счастлив народ, которому я служу всю свою жизнь».

Упоминание о нахождении в горах Зангезура Андраника – героя армянского народа – здесь не случайно.

Вот что случилось с Арташесом, которого отец отправил за продуктами (отец просил взять муку, немного молока, сыра) к родственникам в соседнее селение.

Ближе к концу дня уставший мальчик, возвращаясь с небольшим мешком черешни за плечами, решил отдохнуть, присев у дороги. Арташ так устал, что почти дремал, обняв руками мешок со спелой ягодой. Внутри мешка двоюродная тетка упаковала ягоду получше, чтобы не рассыпалась. И хотя ничего больше родственники не передали для их семьи, мальчик был рад: он знал, как папа Саркис любил черешню.

– Эй, парень! – Арташ, встрепенулся, увидев перед собой двух огромных всадников (такими они ему показались, эти воины на конях). Он не был трусом, но неприятные предчувствия охватили маленького путника. – Что у тебя в мешке, открой-ка и покажи нам.

Кривая ухмылка исказила лицо молодого воина из неизвестно откуда взявшегося конного разъезда. Второй, что был постарше этого лет на пятнадцать, молчал, хитро поглядывая на Арташа.

– Вы, дядя, – из отряда славного Андраника? – спросил Арташ. На прямой вопрос он невольно не стал отвечать.

– Что ты сказал!? – прорычал в ответ старший по возрасту воин. – Мы собираемся поймать вашего Андраника и вздернуть его при всем народе. Будешь болтать много – и тебя убьем, понял, сопляк?

– Открывай мешок, мы голодны! Дай сюда, я посмотрю, – продолжал угрожать молодой.

– Дядя, у меня только мука в мешке. Я иду от тетки, а у них ничего нет, кроме муки. Будем печь лепешки…

Старший воин прохрипел своему товарищу:

– Ладно, оставь этого голодранца в покое, надо ехать дальше, в Зангезуре неспокойно.

И они повернули коней.

Арташ долго не мог встать с земли, ноги не слушались его, это было как наваждение. Ведь ему реально угрожала смерть. «И отец ничего бы не узнал и не попробовал черешни!»

Но конные бандиты не вскрыли мешок. Спешка, лень и притворство сыграли свою роль. И это спасло 8-летнего Арташеса.

…Он так быстро бежал к Саркису, что уже через какой-то час оказался у дома.

– Папа, папа! Я принес тебе черешни, папа.

Саркис обнял сына, и, глядя ему прямо в глаза, спросил, почему ребенок такой бледный.

– Что-то напугало тебя?

Когда Арташ закончил свой рассказ, лицо его отца стало суровым.

– Кем были эти воины, папа?

– Это не воины, мой мальчик. Это убийцы, грабители, безбожники. А про Андраника пусть не мечтают: не поймают и не смогут они справиться с ним. Это все равно что народ армянский уничтожить. Кто же это сделает? Ложись спать, отдыхай, мой маленький и отважный Арташес. Ведь я назвал тебя так в честь храброго царя Армении…

«Ты будешь умным, добрым и сильным, Арташес».

Так тому и суждено быть!

* * *

Еще она небольшая история, еще одно воспоминание из детства.

1921 год, начало сентября… Время, когда поспевают плоды. Время, когда крестьяне собирают урожай.

В эти теплые дни, находясь в своем доме, Саркис решил сам сплести корзину. Когда-то в юности, еще в прошлом веке, он пытался учиться этому ремеслу, но не успел, не закончил начатое полезное дело. Аршака он не видел уже больше года, Арташеса он отправил к соседям, за веревками, подвязать садовые деревья, у них росли и плодоносили два грушевых и несколько миндальных деревьев.

Вдруг со стороны дороги послышались шаги. Это шли по улице три русских солдата, которые отстали от поезда и теперь пробирались сложным способом – с пересадками и пешим путем из Тифлиса в Россию. Один из них что-то напевал на русском языке. Саркис обратил внимание на неопрятный внешний вид и небритые лица этих уволившихся с фронта солдат.

Солдаты зашли в сад без приглашения, как будто идут дальше, по дороге. И на их пути возникло грушевое дерево, плоды у которого были еще зелеными.

– Ой, Василий, глянь – груша. Попробуем! Вот ведь какие сладкие грушки висят, давай соберем в дорогу. – При этом резко стал заламывать ветки с грушей.

– Пробуй, если охота тебе. Я не люблю, – отвечал Василий.

Тот, кто обратился к Василию, был нетрезвым.

Неожиданно перед русскими солдатами возникла фигура Саркиса, в руках он держал маленькие грабли:

– Зачем же вам неспелая груша, граждане солдаты? – Это было сказано на плохом русском, но его отлично поняли.

Молчавший все это время третий солдат, помявшись, ответил:

– Нам бы, нам бы… Хозяин, поесть чего-нибудь.

– Поесть пока не готовил, а вот картошки дам. Но зачем вам ломать деревья! Зайдите в дом, дам картошки в дорогу, испечете, а грушу не трогайте!

У этой группы солдат не было огнестрельного оружия. Лишь у Василия был длинный кинжал, видимо, остался от сражений на Кавказе.

– Вот я