Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

североамериканскому восточному времени (16 декабря в десять часов утра по пекинскому) Картер и Хуа Гофэн обнародовали совместное коммюнике о решении своих стран признать друг друга и установить дипломатические отношения 1 января 1979 года.

Для всего мира это был большой сюрприз, особенно — для Тайваня. Опасаясь тайваньского лобби в Конгрессе, Картер не ставил в известность о переговорах с коммунистами президента Китайской Республики Цзян Цзинго, сына скончавшегося в 1975 году Чан Кайши, а проинформировал его о предстоявшем разрыве отношений только за семь часов до оглашения коммюнике, когда в Тайбэе было два часа ночи! Ошарашенного и еще не очнувшегося от сна Цзян Цзинго поднял с постели посол США, передавший ему решение своего правительства. Цзян заплакал{1265}. Если бы Дэн знал об этом, он был бы очень доволен.

Нормализация отношений с Соединенными Штатами сделала возможным визит Дэна в США. Он давно хотел посетить эту страну, удивлявшую мир своими грандиозными успехами в области экономического развития. Еще в мае 1978 года, принимая Бжезинского, Дэн полушутя заметил, что ему недолго осталось находиться у власти («Около трех лет», — почему-то конкретизировал он), а хотелось бы увидеть Америку. Бжезинский тут же подхватил идею, пригласив Дэна к себе в гости в Вашингтон. Дэн, улыбнувшись, согласился{1266}. В декабре пришло и официальное приглашение от президента, правда, не персональное. Картер не знал, кого приглашать: то ли Дэна, то ли Хуа, который формально был еще главой китайского правительства. Но Дэн быстро разрулил ситуацию. «Мы принимаем приглашение правительства США посетить Вашингтон, — сказал он Вудкоку. — Если говорить конкретно, поеду я»{1267}.

И 28 января 1979 года вместе с Чжо Линь, заместителем премьера Фан И, курировавшим вопросы науки и техники, Хуан Хуа и несколькими другими помощниками отправился за океан. После визита Хрущева в 1959 году и Брежнева в 1973 году это был третий визит лидера крупной социалистической державы в главную цитадель империализма.

Принят Дэн был по высшему разряду. На аэродроме американских военно-воздушных сил Эндрюс под Вашингтоном его встречали вице-президент Уолтер Мондейл и госсекретарь Сайрус Вэнс, излучавшие радушие. Они проводили его в роскошную резиденцию Блэер Хаус на Пенсильвания-авеню, предназначенную для почетных гостей. Четырехэтажный особняк поражал великолепием внутреннего убранства: изысканная мебель, дорогие ковры, живописные полотна. Да и весь город, который Дэн успел рассмотреть из окна правительственного лимузина, производил впечатление: широкие прямые проспекты, высокие массивные дома, Капитолий, Национальная аллея (Молл), монумент Джорджу Вашингтону — прямой четырехгранный столб, устремленный в небо, — чем-то напоминающий памятник народным героям на площади Тяньаньмэнь, только гораздо выше.

Через несколько часов, дав Дэну и Чжо Линь прийти в себя после перелета, за ними заехал «старый друг» Бжезинский, который, как и обещал, устроил для них небольшой прием в своем доме (помимо хозяев, их троих детей-подростков и четы Дэнов присутствовали только Вэнс, Хуан Хуа и несколько других лиц). Обед носил частный характер{1268}.

Со следующего дня пошел калейдоскоп официальных встреч, поездок и выступлений — в течение целой недели, вплоть до отъезда Дэна из США 5 февраля. Было много восклицаний, улыбок и даже слез умиления. Дэн жал руки политикам и бизнесменам, целовал детишек, певших ему песни на китайском языке, посещал Сенат, Палату представителей, научные центры, в том числе Космический центр в Хьюстоне, заводы Форда и Боинга, техасское родео и конечно же Белый дом, где неоднократно беседовал с Картером, которого сумел обаять. «Дэн произвел на меня благоприятное впечатление, — записал Картер в дневнике 29 января. — Он маленький, крепкий, образованный, искренний, смелый, страстный, представительный, уверенный в себе, дружественный, и вести с ним переговоры — удовольствие»{1269}. Дэн тоже, казалось, испытывал удовлетворение{1270}.

В ходе визита были подписаны соглашения о научно-техническом и культурном сотрудничестве, студенческом обмене, достигнута договоренность о предоставлении КНР режима наибольшего благоприятствования в торговле. В общем, всё прошло как нельзя лучше. Дэну даже вручили почетный диплом доктора юридических наук в Университете Тэмпл в Филадельфии и ковбойскую шляпу с широкими полями во время родео в техасском городе Симонтон.

В результате Дэн смог представить мировой общественности свой визит в Штаты как начало исторического сближения двух держав. На самом деле, конечно, КНР и США оставались непримиримыми противниками, но для Дэна в то время было крайне важно продемонстрировать их «союз». Для того чтобы решить серьезные геополитические задачи, связанные с борьбой против «советского гегемонизма». Прежде всего — в Юго-Восточной Азии, где СССР в своем противодействии КНР опирался на сильного союзника — Социалистическую Республику Вьетнам, к тому времени превратившуюся из некогда преданного друга Народного Китая в его ярого противника.

Дэн завел разговор об СССР и Вьетнаме уже в первый вечер пребывания в США, в доме Бжезинского. Беседуя с хозяином, Сайрусом Вэнсом и другими, он буквально вскипел от негодования, как только разговор коснулся Советов. В ответ на чей-то вопрос, что Китай будет делать, если на него нападет СССР, он ответил, что КНР сможет нанести ответный удар сокрушительной силы, так как имеет достаточно ядерного оружия, чтобы разнести в пух и прах Братскую ГЭС, Новосибирск и, возможно, саму Москву. Интересно, что разговор об ударе по СССР шел под русскую водку, бутылку которой незадолго до того Бжезинскому подарил советский посол Анатолий Федорович Добрынин. Вероятно, поэтому Дэн и был так разгорячен. Под конец вечера, однако, он успокоился и официально заявил Бжезинскому уже наедине, что хотел бы поговорить с президентом и его наиболее доверенными лицами о Вьетнаме, причем в самом конфиденциальном порядке{1271}.

Свою просьбу Дэн повторил на следующий день, в этот раз самому Картеру во время встречи в Белом доме. Тот пригласил его в Овальный кабинет. И здесь Дэн мрачным голосом объявил ему, Мондейлу, Вэнсу и Бжезинскому о своем решении напасть на Социалистическую Республику Вьетнам! Понятно, что для американцев, только недавно потерпевших поражение в Индокитае, само слово «Вьетнам» значило многое. Вероятно, они почувствовали затаенную радость: ведь их многолетний враг мог быть теперь наказан тем самым Китаем, который все годы их тяжелой войны твердо стоял на стороне вьетнамцев, посылая им вооружение и даже направляя в помощь свои войска[89]. Ну и ну! Как видно, мир изменился, если коммунисты не только воюют друг против друга, но и обсуждают свои военные планы с империалистами!

Внешне, однако, Картер остался спокоен. И даже попытался отговорить Дэна от опасной затеи. Он, правда, не сказал, что выступает против, но выразил беспокойство тем, что мировое сообщество да и многие члены его собственного Конгресса объявят КНР «агрессором». На