Красный священник - Е. Юань

план успехом и стань он «Темным Императором», он бы неминуемо восстал из этого склепа. А если всё обернулось крахом… смею надеяться, эта гробница всё равно таит в себе шанс на воскрешение…

Чем дальше, тем тише становилась её речь, под конец и вовсе растаяв в призрачном, едва различимом шепоте.

«А твоя уверенность отнюдь не железобетонная… Скорее, отчаянная мольба и слепая надежда…» — Клейн, внимая этим словам, невольно проникся щемящей тоской.

Внезапно в его памяти ослепительной вспышкой воскресло недавнее откровение «Короля Пяти Морей» Наста:

Император Рассел питал слабость к тому, чтобы застывать у определенных панорамных окон, устремляя тяжелый взор на запад.

А из самих дневников сыщик доподлинно знал: там, в недрах Туманного моря, к западу от Интиса, монарх наткнулся на врата в Бездну и первобытный остров, чья пугающая аномальность манила его к дотошным исследованиям.

«Неужто… великий Рассел воздвиг свою последнюю, сокрытую гробницу прямо в Бездне, или же на том самом затерянном клочке суши?» Юноша погрузился в секундные раздумья, после чего едва заметно изогнул губы в усмешке:

— Вы, погляжу, знаете Путь «Темного Императора» как свои пять пальцев.

Его грызли подозрения, что Рассел, подкинув Карту «Темного Императора» в качестве книжной закладки и запечатав ее древнефсакским именем Бернадетт, отчасти спал и видел, как бы передать дочери секреты этого ритуала. Впрочем, судя по всему, девушка уже успела выудить эти знания по иным каналам.

Губы «Королевы Мистики», не скрытые вуалью, изогнулись в едва уловимой полуулыбке:

— Я рою землю носом в этом деле уже добрую сотню лет. И ради того, чтобы докопаться до мельчайших деталей, мне пришлось вынести чудовищное вливание знаний от самого «Скрытого Мудреца».

— Бросается в глаза, что ты, равно как и стоящий за твоей спиной господин Шут, тоже чертовски глубоко погружены в эту тему… Меня давно гложет любопытство: с какой стати вы так маниакально интересуетесь его судьбой?

«Судя по раскладам, если мериться поколениями, тебе впору величать меня дядюшкой… Как-никак, мы с великим императором, весьма вероятно, годами болтались бок о бок в качестве „соседей по коконам“…» — виртуозно разрядив этой язвительной мыслью скопившуюся свинцовую тяжесть в душе, Клейн абсолютно ровным, безучастным голосом ответил:

— Ты вольна переадресовать этот вопрос самому господину Шуту.

Сливать ей прямо сейчас наводку о том, что девятая усыпальница почти стопроцентно запрятана в недрах Туманного моря — на том самом острове или в Бездне, — он благоразумно не стал. Подобные откровения куда органичнее и величественнее прозвучали бы из уст самого Шута.

«Королева Мистики» ничуть не удивилась такой отповеди Германа Воробья. Отведя взор, она устремила тяжелый взгляд на запад, сквозь немыслимые расстояния, пытаясь разглядеть некую сокрытую точку.

И пускай её глаза прятались за вуалью, Клейн инстинктивно чуял: сейчас эта леди созерцает край своего безмятежного детства. Ищет ту самую тихую гавань для души и разума, ту потерянную родину, куда ей уже никогда не суждено вернуться.

В это мимолетное мгновение среди изумрудных лоз и непроницаемого мрака ночи, словно выдержанное вино, забродили тончайшие эмоции и бережно запрятанные на дне сердца грезы.

Спустя жалкие пару секунд «Королева Мистики» вынырнула из оцепенения и мягко произнесла:

— Как только я улажу все неотложные дела в Баклунде, передам Катлее несколько страниц дневника, дабы она испросила ответ на этот вопрос от моего имени.

— И что мешает сделать это уже на следующей неделе? — не стал скрывать искреннего недоумения Клейн.

Бернадетт отозвалась с ледяным спокойствием:

— Интуиция твердит, что ответ неминуемо ударит по моему душевному равновесию. А малейшая брешь в концентрации обернется для меня фатальным фиаско.

«Душевный раздрай сулит провал? Что это за авантюра, требующая столь ювелирной, параноидальной выдержки? Лобовое столкновение с полубогом из домена разума? Или же, сбросив часть внутренних оков, она изготовилась к штурму ангельского престола?» — Клейн глубокомысленно кивнул, благоразумно воздержавшись от расспросов.

Как-никак, это касалось сокровенных тайн собеседницы, лезть в которые без крайней нужды было бы верхом бестактности.

«Королева Мистики» плавно сменила русло беседы:

— В тот день, когда он корпел над одной из этих страниц, я сидела прямо напротив. Сгорала от желания выпытать, как расшифровываются и пишутся эти диковинные символы. Он наотрез отказался, лишь ласково взъерошил мне волосы… А ведь я к тому моменту уже достигла совершеннолетия…

— Мне было кристально ясно видно: выводя те строки, он разрывался между глухой тревогой, нерешительностью и первобытным страхом. А под занавес бросил мне одну фразу: если пророчество Заратула сбудется, и я действительно выбьюсь в птицы высокого полета в этом сокрытом мире, я обязана намертво вбить себе в память одно правило. Берегись «Зрителей».

«Берегись „Зрителей“…» — Клейн бессознательно прокрутил в уме это леденящее предостережение Рассела.

Он ни на йоту не сомневался: великий монарх имел в виду отнюдь не всех адептов этой стези скопом. Это был прозрачный намек на конкретную, пугающую сущность, или же на некое фатальное событие, а то и на дикий симбиоз того и другого.

Ведь император Рассел сам числился в рядах той самой древней, глубоко законспирированной ложи… А у ее руля стоял не кто иной, как… У Клейна нервно дернулось веко. Юноша титаническим усилием воли обрубил ход мыслей, до смерти боясь, что всевидящее око той сущности уловит даже беззвучный шепот его разума.

— Вполне вероятно, что на страницах того дневника кроются исчерпывающие ответы, — вскользь бросил он, отчаянно уповая поскорее наложить лапы на эти записи.

— Я знаю, — коротко кивнула Бернадетт.

Не став мусолить эту скользкую тему, она выдержала двухсекундную паузу и произнесла:

— От лица Катлеи передаю тебе и господину Шуту безмерную благодарность. Раздобыть кровь «Змея Судьбы» — это поистине колоссальный прорыв для ее грядущего возвышения.

— И пускай для таинства «Ученого-мистика» сгодится кровь мифического существа из любого домена, стезя «Судьбы» — это безоговорочно идеальный вариант. Этот козырь неминуемо сыграет ей на руку, изрядно сгладив острые углы при грядущем скачке на третью Последовательность.

— С какой стати? — с искренней жаждой знаний выпытывал Клейн.

В конце концов, даже благословенному не по чину ведать обо всем на свете — подобное всезнание не по зубам и истинным богам!

Взгляд Бернадетт слегка затуманился, устремившись в пустоту:

— Если препарировать суть, то «раскрытие тайн рока» — это не что иное, как «пророчество». А третья ступень Пути «Тайноведа» гордо носит титул «Мастера Пророчеств». И именно в этом кроется подлинная причина моего визита в Баклунд.

«Ради какого-то предсказания?» —