Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

состоянии «тяжелой депрессии с психотическими чертами», но без признаков «маниакального поведения как такового». Во время встреч с полицейским под прикрытием она, по его мнению, была слишком психически больна, чтобы мыслить рационально, и не могла сформировать «прямой умысел» на убийство.

Он перечислил симптомы: за последний год она набрала четыре с половиной килограмма, иногда кричала, чтобы облегчить депрессию, чувствовала себя никчемной, беспомощной и виноватой в том, что вовлекла сына в поиски насильника с Саут-Хилл, находилась во власти заблуждения, будто судья и прокурор вступили в сговор против Фреда, и страдала «галлюцинациями и искажениями восприятия».

По словам Денни, она также слышала голоса: сын снова и снова говорил ей: «Сделай что-нибудь, сделай что-нибудь!» После того как она наняла киллера, утверждал он, в левом полушарии мозга у нее будто бы прозвучал другой голос: «Это ловушка, это полиция!» При этом она якобы была на девяносто пять процентов уверена, что наемный убийца – полицейский под прикрытием, и все же полагала, что кровопролития, скорее всего, не будет, а правда о том, что судья и прокурор сделали с ней и ее сыном, просто всплывет наружу и покажет всем, кто они на самом деле.

– Для меня, – добавил психолог, – это иллюзия.

Далее он заявил, что миссис Коу страдала и «комплексом мученицы», была «готова пожертвовать собой в безрассудстве, вызванном ее психозом».

Судья Бибб несколько раз прерывал допрос.

– Давайте еще раз попробуем, – сказал он, явно давая понять Денни, что его выводы ускользают от юридической сути дела. – Мы не говорим о психотическом бреде. Мы говорим о прямом умысле.

И пояснил:

– В ситуации, представленной вам на пленках, эта женщина намеревалась заплатить наемному убийце пятьсот долларов. Она смогла получить эти пятьсот долларов от своего мужа, взять их с собой на встречу и намеревалась заплатить. В чем же разница между этим умыслом и ее способностью сформировать умысел сделать что-нибудь вроде того, чтобы сходить в туалет или проехать по улице?

Терапевт ответил, что человек в ее состоянии может сформировать умысел пойти в туалет или проехать по улице, но в области психоза «ее разум был деградирован психозом… деформирован когнитивными ограничениями, вызванными психическим заболеванием». Судья моргнул. Когда второй адвокат, Гордон Бови, поднялся, чтобы продолжить допрос, Карл Макси молча передал ему записку из одного слова: «ХВАТИТ!»

Заместитель прокурора Ребекка Роу – стройная марафонка, чувствующая себя в судебных джунглях как дома, – спросила Денни, правда ли, что все, что он знает о миссис Коу, исходит из ее собственных слов. Психолог ответил:

– Когда беседуешь с пациентами, ты можешь почувствовать, пытается человек тебя обмануть или нет. Ее заявления были такими искренними, и она повторяла их так много раз. Я могу отличить психопатов от людей, которые психопатией не страдают.

Серьезный молодой психиатр доктор Леонард Уайлдман продолжил там, где остановился Денни. Его тоже пригласили лечить миссис Коу уже после заключения в тюрьму. По его словам, пациентка страдала маниакально-депрессивным расстройством в депрессивной фазе. Она была убеждена, что дьявол собирается уничтожить Коу, и верила, будто видела у судьи Шилдса рога.

– Она чувствовала, что идет борьба Бога и дьявола, – сказал доктор. – Она была на стороне Бога. Она была готова пожертвовать своей жизнью.

Уайлдман рассказал о первой беседе с ней:

– Она была одержима мыслями о сыне, одержима его невиновностью. Она чувствовала, что всех Коу убьют. Все два часа просидела на краешке стула. Если я делал хоть какое-то движение, она подпрыгивала от дикого возбуждения. Пару раз ударила себя по лицу.

По словам психиатра, некоторые ее бредовые идеи восходили еще к 1956 году. Тогда, объяснял он, мать Рут молилась у ее постели, прося Бога спасти дочь, а взамен забрать ее саму. Вскоре после этого мать умерла.

– У миссис Коу осталась бредовая идея, что мать умерла вместо нее. Теперь Рут чувствует: если умрет она, то сможет спасти сына и искупить свою вину… и, возможно, спасти мир от зла.

Он настаивал, что миссис Коу не могла убить.

– Она всегда была добра к людям и особенно к животным.

По его версии, она действовала под влиянием бредовой идеи, что пытается спасти человеческую жизнь, не хотела проливать кровь и лишь стремилась к тому, чтобы ее поймали.

На перекрестном допросе молодого психиатра спросили, почему его пациентка, если действительно хотела быть пойманной, так подробно обсуждала алиби. Он ответил, что об алиби не знал. Тогда Ребекка Роу спросила, считает ли он, что Гордон Коу страдает тем же «психотическим бредом», что и его жена. Уайлдман ответил, что нет: мистер Коу психическим заболеванием не страдает.

Затем Роу привела пример:

– Джим Зорн, квотербек «Сиэтл Сихокс», якобы сказал: «Хорошо играть меня заставил Бог». Это галлюцинация?

Психиатр ответил, что нет, потому что Зорн «выражал утверждение, основанное на вере, а не на заблуждении».

Своими вопросами Роу сумела показать, что значительная часть экспертных построений ходит по кругу: Рут Коу слышала голоса, потому что была психопаткой, а психопаткой была потому, что слышала голоса. По выражению лица судьи было видно, что он не возражает против такого вывода.

121

После того как Кэтлин Коу, плача, дала показания о том, что мать бредила и называла судью Шилдса дьяволом, на свидетельское место вызвали первого психиатра, когда-либо лечившего Рут Коу. Доктор Делано Коллинз начал работать с ней в 1973 году и с перерывами наблюдал ее шесть лет.

Психиатр в очках объяснил, что к нему ее направили из-за «плохого настроения, сильной усталости, недостатка выносливости, выпадения волос, анорексии, неспособности принимать повседневные решения и так далее». Его первоначальный диагноз звучал как депрессия с проявлениями неврастении и фобии. Позже, по его словам, у пациентки развился маниакально-депрессивный синдром.

Он вспоминал, как в маниакальной фазе она чувствовала себя раскрепощенной и строила грандиозные планы: хотела купить старый дом и превратить его в бутик.

– С профессиональной точки зрения это было нелепо, – сказал он.

В другой раз, по его словам, она почти на одном дыхании объявила, что поедет в Испанию, устроит вечеринку и разведется с мужем.

– Она называла мужа занудой и тупицей и говорила: «Я должна быть свободной!» Я помню, как она жаловалась, что годами ездила с ним на матчи «Вашингтон Стейт Кугарс» в дождь, в плохую погоду и устала от этой прозаической жизни.

Он напомнил и об одной из ее импульсивных поездок:

– Она вернулась с ворохом планов, включая мысли о покупке магазина в Лас-Вегасе – единственном месте, где, как она считала, она могла бы жить, потому что там