Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

– Начальник штаба верховного главнокомандования вермахта В. Кейтель позже отмечал: «Мы были необычайно счастливы, что дело не дошло до военного столкновения, потому что… всегда полагали, что у нас недостаточно средств для преодоления пограничных чешских укреплений. С чисто военной точки зрения у нас не было сил брать штурмом чешскую оборонительную линию». Сам Гитлер говорил: «То, что мы узнали о военной мощи Чехословакии после Мюнхена, ужаснуло нас – мы подвергали себя большой опасности… Только тогда я понял, почему мои генералы меня удерживали»2538.

«Если бы началась война, то ни наша западная граница, ни наша польская граница не могли быть защищены должным образом, – подтверждал будущий фельдмаршал Э. Манштейн, – Не вызывает сомнений, что если бы Чехословакия решилась защищаться, то ее укрепления устояли бы, так как у нас не было средств для их прорыва»2539. «Всеобщее удивление вызвали чешские пограничные укрепления…, – подтверждал личный архитектор Гитлера Шпеер, – Взять их при наличии упорного сопротивления было бы крайне нелегко и стоило бы много крови»2540. Слова начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдера подводили итог этим признаниям: «Для тех, кто был в курсе дел, наши стратегические планы в отношении Чехословакии были ничем иным, как пустым блефом»2541.

– В самой Германии никто не горел желанием развязать войну. 27 сентября для поднятия боевого духа населения Гитлер приказал провести в Берлине парад моторизованной дивизии. Затея, по словам Ширера, потерпела полный провал: «Моему взору рисовалась одна из картин 1914 года, когда ликующие толпы на этой же улице осыпали марширующих солдат цветами, а девушки поцелуями… Но сегодня люди ныряли в подземку – они не желали смотреть на все это. На обочине стояла молчаливая кучка людей… Это была самая поразительная антивоенная демонстрация, которую когда-либо мне приходилось видеть…»2542.

* * *

Советский Союз оказался единственной страной, официально выступившей против Мюнхенского сговора. Позицию СССР отражали слова Литвинова, который в дни чехословацкого кризиса убеждал Галифакса: «Англия делает большую ошибку, принимая гитлеровскую мотивировку за чистую монету. Она делает вид, как будто дело действительно лишь в правах судетских немцев, и стоит эти права расширить, как опасность будет немедленно устранена. На самом же деле Гитлеру так же мало дела до судетских, как и до тирольских немцев. Речь идет о завоевании земель, а также стратегических и экономических позиций в Европе»2543.

Колебания Франции, в отношении выполнения своих обязательств по франко-чехословацкому договору, не изменили позиции Советского Союза, он был готов выступить даже в одиночку. 26 апреля 1938 г. Калинин заявил, что франко-советско-чехословацкий «пакт (1935 г.) не запрещает каждой из сторон прийти на помощь, не дожидаясь Франции»2544. Это заявление было сделано несмотря на то, что 1 марта 1938 г. был продлен советско-германский хозяйственный договор 1936 г., по-прежнему предоставлявший СССР торговый режим наибольшего благоприятствования, в котором ему отказывали западные «демократии», в том числе и та же Франция.

СССР не собирался защищать преступления Версаля, однако в данной ситуации, по мнению советского руководства, у него не было другого выхода. Не СССР «создавал чехословацкое государство, но должен противостоять любому подъему гитлеровской Германии, вдохновляемой духом агрессии, – пояснял позицию своей страны Литвинов немецкому послу Шуленбургу, – Несомненно, СССР занял бы в этом кризисе другую позицию, если бы все еще существовала прежняя веймарская демократия. Ведь Советский Союз всегда выступал за принцип права народов распоряжаться своей судьбой»2545.

Советской армии нужен был только проход через территорию Польши и Румынии, предусмотренный ст. 16, п. 3, устава Лиги Наций. Однако Польша и Румыния категорически отказались пропустить советские войска. Мало того 22 мая 1938 г. польский посол Лукасевич заявил министру иностранных дел Франции Бонне, что Польша не пошевелится, если Германия нападет на Чехословакию. Бонне поинтересовался: А если Франция выполнит свои обязательства и вместе с Лондоном поддержит Чехословакию? Лукасевич ответил, что «по франко-польскому пакту наша страна имеет перед Францией обязательства только в том случае, если последняя подвергнется нападению. А в рассматриваемой ситуации агрессором будет Франция…». Что касается участия СССР, то Лукасевич изрек: «Русские – наши злейшие враги. Если потребуется, мы силой будем противостоять любому проникновению русских на нашу территорию и даже любому пролету русских самолетов. Чехи? Они недостойны того интереса, который вы к ним проявляете…»2546. «Мы никогда не пустим ваши войска на свою территорию, – подтверждал польский журналист Свенцицкий в разговоре с советским коллегой Н. Пальгуновым, – Никогда, зачем бы и с чем бы они к нам ни шли!»2547

Тем не менее, 21 сентября Литвинов подтвердил, что СССР готов оказать военную помощь Чехословакии. СССР сосредоточил на своих западных границах 60 пехотных, 16 кавалерийских дивизий, 3 танковых корпуса, 22 танковые и 17 воздушных бригад2548. Из запаса было призвано 328,7 тыс. человек. Несмотря на отсутствие разрешения на пролет советской авиации над чужой территорией, 28 сентября нарком обороны СССР доложил о готовности к переброске в Чехословакию 548 военных самолетов. Всего на западе страны было сосредоточено 2690 самолетов2549.

Польша в свою очередь сосредотачивала свои войска на чехословацкой границе. И 23 сентября последовало официальное заявление советского правительства, в котором оно предупредило, что в случае занятия польскими войсками территории Чехословакии правительство СССР без предупреждения денонсирует договор о ненападении с Польшей 1932 г.2550 Ответ последовал в тот же день: правительство Польской республики «ни перед кем не обязано давать объяснения»2551. 30 сентября польские войска оккупируют Тешинскую область Чехословакии.

Однако Советская армия не тронулась с места. Это дало повод многочисленным «западным историкам» обвинить СССР в обмане. Так, С. Случ указывает на «кардинальное» изменение политики СССР, который в 1935 г. обещал прийти на помощь вне зависимости от Польши и Румынии, а теперь предлагал действовать с учетом «неизбежно ограниченных возможностей»2552. На серьезность этих «ограничений» однозначно указывала Польша, которая 8–11 сентября организовала на польско-советской границе крупнейшие в истории страны военные манёвры2553. Они завершились грандиозным 7-часовым парадом в Луцке, который принимал лично Рыдз-Смиглы2554.

Но возможности Советского Союза ограничивали отнюдь не польские «демонстрации»: чтобы прийти на помощь, ему требовалось официальное обращение правительства Чехословакии с соответствующей просьбой. Но Бенеш предпочел капитулировать. Свет на причину решения чехословацкого правительства проливают выводы, к которым оно пришло на своем заседании 30 сентября: «Если Чехословакия сегодня будет сопротивляться и из-за этого произойдет война, то она сразу превратиться в войну СССР со всей Европой»2555. Действительно, вторжение в Польшу и Румынию