Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович

Директора на месте не оказалось, да он и не мог знать адреса жительства своих подчиненных. Но кадровик, мужчина в очках, которые он сдвинул на лоб, оторвавшись от написания какой-то бумаги, внимательно посмотрел на вошедших и ответил:

— Да, такие сведения у нас имеются, но кто вы и что вы, товарищи?

— О, уважаемый, я ее дальний родственник, да и друг ее мужа, служили вместе с ним на границе, — не спрашивая разрешения, присел к столу Бендер. — Но адрес из последнего письма я, к сожалению, посеял. Вот и уточняю.

— Ну-ну — с сомнением в голосе произнес кадровик, опустив на глаза очки и вновь сдвинув их на лоб. — Ну что же, посмотрим, год, как уволилась она от нас… — встал и подошел к шкафу. Открыл и начал перебирать там серые папки. Наконец извлек одну и раскрыл ее. — Ну вот… ее адрес… проживает улица Золотопляжная, дом 7… квартира, нет квартиры.

— Премного вам благодарны, уважаемый товарищ, — встал «дальний родственник» бывшей кухарки графини. — Вот уж обрадуем ее и моего друга своим неожиданным визитом.

Когда вышли, Балаганов удовлетворенно сказал:

— Ну вот, будет еще одна информация, командор.

— Не говорите гоп, Шура. Если она там и сейчас проживает, раз. А во-вторых, как она отнесется к нашему визиту, что нового подскажет, это два. В путь, Адам, — скомандовал Остап, когда сел в машину. — По пути расспросим, где эта Золотопляжная.

Расспросив у прохожих, где нужная им улица, компаньоны вскоре подъехали к дому номер семь, который находился в районе станции «Айвазовская».

Это был небольшой дом из ракушечника, начисто выбеленный хозяйской рукой. Дворик был огражден невысоким забором, за которым шелестели листвой несколько фруктовых деревьев. Молодая женщина на крыльце веранды, обвитой виноградом, вытрушивала коврик. Увидев подъехавший роскошный лимузин, с удивлением уставилась на прибывших, респектабельно одетых трех мужчин.

Глядя на нее, Бендер тихо сказал:

— Она никак не похожа на Фатьму камрады. Судя по имени нашей горничной, она или татарка, или другой нерусской национальности…

— Гражданка, можно вас на минуточку? — открыл калитку Остап, мило улыбаясь женщине.

Она стояла как изваяние, молча глядя на незнакомцев, держа в руке коврик. И ждала, очевидно, других вопросов.

— Уважаемая, нам нужна Фатьма Садыковна. Я из газеты, а мой коллега из радиокомитета. Нам надо взять у нее кое-какое интервью, любезная хозяйка.

— Очень приятно, товарищи, очень приятно… Но хозяйки сейчас нет дома, она на дежурстве…

— На дежурстве? Не скажете, где, уважаемая, мы поедем к ней, с вашего разрешения… — умиленно гипнотизировал женщину Остап.

— В санатории, товарищи, но вот в каком… Не могу сказать, я у нее квартирантка, всего несколько дней живу здесь, — извиняющимся голосом ответила женщина.

— Ах, досада, уважаемая… И когда она будет дома? — перестал улыбаться Бендер. — Сменится с дежурства?

— Завтра утром она и придет с работы, товарищи. Жаль, что я ничего другого сообщить вам не могу.

— Ну, что же, уважаемая, придется приехать завтра. До свидания…

— А может, соседи знают, в каком санатории она служит? — предложил Адам Казимирович, который слушал весь разговор своих друзей с квартиранткой Фатьмы.

— Я уже подумал об этом, Адам. Но не стоит торопить время. Заострять внимание Фатьмы на очень нужном нам разговоре. Да, и как там, на этом самом ее дежурстве? Можно ли с ней спокойно поговорить? Вытянуть нужное нам?

— Да, командор, приедем сюда лучше завтра, — подтвердил Балаганов.

— Очень верно вы рассудили, Остап Ибрагимович, — согласился Козлевич. Куда едем?

— Остаток дня посвящаем знакомству с достопримечательностями Феодосии, камрады, — объявил Бендер.

— Но не мешает и пообедать нам прежде, Остап Ибрагимович, — промолвил Козлевич.

— Не мешает, голуби, не мешает, — согласился Остап.

Они наскоро пообедали в одном частном заведении, где им предложили баранью шурпу, чебуреки, шашлыки и ряд вин на выбор. И, конечно, салаты и фрукты.

— Так куда отправимся вначале, командор? — сытно отдуваясь, спросил Балаганов.

— Конечно же, детушки, в картинную галерею Айвазовского. Вот только как быть с охраной машины…

— Я так понимаю, Остап Ибрагимович, останавливаться в гостинице «Астория» будем?

— Да, там заночуем, камрады, — ответил Остап.

— Вот я и поручу тамошнему швейцару смотреть за ней, заплачу ему…

В знаменитую картинную галерею великого художника-мариниста, и не только, компаньоны вошли втроем. Время клонилось к концу дня и экскурсоводы дорабатывали уже свои последние служебные часы. Но искатели-познаватели успели все же войти в состав последней экскурсионной группы и предводительствуемые экскурсоводом-женщиной, пошли по залам галереи.

— Иван Константинович Айвазовский родился 17 июля 1817 года в Феодосии, в обедневшей армянской семье, — начал свою работу экскурсовод. — Детство Айвазовского протекала в трудных условиях, и только благодаря помощи одного чиновника города, юному Айвазовском удалось попасть в Академию художеств. С первых шагов в искусстве определилось его дарование: изображении моря стало основной темой живописи художника и привлекло к нему внимание выдающихся людей эпохи. Айвазовский был знаком с Пушкиным, Жуковским, Крыловым, Гоголем, Брюлловым, Ивановым, Глинкой, Белинским… Пройдемте, товарищи, немного дальше, — сказал гид, а когда все прошли за ним, он продолжил. — Рано сложились у художника метод работы и свое отношение к искусству. Посланный в 1840 году в Италию, художник быстро приобретает славу лучшего европейского мариниста. Айвазовский обладал прекрасной зрительной памятью, даром композиции и легкостью воплощения живописных образов. Он рано убедился в том, что «писать вспышку молнии или всплеск волны с натуры — невозможно», и начла создавать свои марины в мастерской, доверяясь памяти и неиссякаемому воображению.

— А у вас, Шура, есть воображение? — шепотом спросил Остап.

— Не знаю, командор, но я хорошо помню то, что видел когда-то, — наклонился тот к уху Бендера.

— И даже случай с Паниковским, когда он притворился слепым, чтобы пощупать Корейко? — сдерживая смех, спросил Бендер.

— Как сейчас, командор, — махнул рукой рыжеголовый компаньон, — вы тогда еще сказали о талоне на повидло какой-то гражданке, командор. Помните?

— Это игровой эпизод, Шура, не больше. Слушайте что нам говорят о величайшем…

Но эти слова Остапа никак не могли относиться к Козлевичу Адам Казимирович стоял немного в стороне от своих «братцев» и был весь во внимании к словам экскурсовода, который говорил:

— Великий русский художник стремился превратить свою родную Феодосию в очаг культуры на юге России. Он решил создать эту картинную галерею и завещать ее городу после своей смерти. В начале 1880 года Айвазовский приступил к постройке здания и через полгода галерея была открыта. Здание галереи примыкает вплотную у дому художника и переходом-балконом соединялось с мастерской художника… Дом Айвазовского был известен в Крыму широким гостеприимством. В нем бывали и подолгу гостили художники, музыканты, артисты. Иван Константинович Айвазовский умер 19 апреля 1900