Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

пути [развития] сельского хозяйства, раскрепощая сознание. Если вопрос не решается по-старому, его надо решать по-новому… Если [нынешняя] система собственности не работает, чего бояться! И в промышленности, и в сельском хозяйстве — везде надо делать именно так»{1334}.

Между тем воодушевленный разговорами с Чэнь Юнем и Дэном, Вань Ли стал уговаривать чиновников Госсовета внести изменения в проекты документов по сельскому хозяйству, принятые 3-м пленумом. Он хотел, чтобы они по крайней мере удалили «два нельзя» из проекта постановления ЦК «По некоторым вопросам ускорения развития сельского хозяйства». Этот документ планировалось официально утвердить на 4-м пленуме. Но не тут-то было: столичные бюрократы встали в оппозицию. Горячий Вань вскипел. «Ты свинья! — рявкнул он на заместителя министра сельского хозяйства. — Сам жрешь от пуза, а крестьяне — тощие, потому что им нечего есть. Как смеешь ты запрещать людям искать способы пропитания?»{1335}

В сентябре 1979 года, накануне 4-го пленума, Вань Ли поговорил с Ху Яобаном. Тот обещал помочь, но многого сделать не смог, а может быть, не захотел: как и Дэн, и Чэнь, он был пока осторожен в этих вопросах. В документе, одобренном пленумом, появилась лишь компромиссная формулировка (ее предложил Чжао Цзыян): вместо второго категоричного «нельзя» написали мягкое «не следует»{1336}. Фраза стала звучать так: «Нельзя делить землю для единоличного хозяйствования. Также не следует закреплять производственные задания за дворами, за исключением некоторых хуторов, занимающихся производством особо важной продукции подсобных промыслов или находящихся в отдаленных горных районах с плохими путями сообщения»{1337}.

К тому времени, в начале 1979 года, Госсовет по решению Политбюро почти на 25 процентов повысил закупочные цены на плановую сельхозпродукцию и на 50 процентов — на сверхплановую{1338}. Были также снижены налоги и увеличены субсидии и кредиты. Это, конечно, тоже стимулировало развитие сельского хозяйства: в целом по стране объем производства зерновых в 1979 году по сравнению с 1978-м вырос на 27 с лишним миллионов тонн{1339}. То есть на 8 процентов. Но именно семейный подряд привел к тому, что в некогда беднейшем Сяогане за тот же период производство зерна возросло в шесть раз, а средний годовой доход крестьян — почти в двадцать: с 22 юаней до 400! Впервые со времени коллективизации сяоганцы смогли сдать государству 15 тысяч тонн зерна.{1340}

Преимущества семейного подряда стали очевидны многим. И подряд, хотя и в разных формах, стал постепенно распространяться силами крестьян и местных кадровых работников. И везде демонстрировал хорошие результаты. Но Дэн и его единомышленники в Пекине еще какое-то время осторожничали, не желая давать Хуа Гофэну и его сторонникам оружие в борьбе против них. Таким образом, в течение всего 1979 года и даже в начале 1980-го коренная реформа деревни шла снизу. В 1992 году Дэн вспоминал: «Право на изобретение семейного подряда в деревне принадлежит крестьянам. Много чего в процессе реформы на селе создано низами»{1341}.

Весной 1979 года помимо Вань Ли реформу в деревне активно поддержал и Чжао Цзыян. С 1977 года он экспериментировал на уровне звеньевого подряда, разрешая, кроме того, «коммунарам» развивать приусадебные хозяйства и приторговывать на рынках, но потом тоже дал «добро» на раздел коллективной земли и закрепление заданий за дворами. В результате и Чжао к 1980 году достиг значительных успехов в производстве зерна{1342}. После этого в Китае сложили стишок:

Яо чи ми, чжао Вань Ли,

Яо чи лян, чжао Цзыян.

(Хочешь есть рис, ищи Вань Ли,

Хочешь есть зерно, ищи Цзыяна.)

Чжао, энергичный, деловой и умелый организатор, как и Вань Ли, не боялся брать на себя ответственность. Дэн тоже знал его давно, с весны 1945-го, с тех пор, как Чжао, бывший тогда секретарем одного из местных парткомов в пограничном районе Хэбэй — Шаньдун — Хэнань, осуществлял под его руководством «новодемократическую» аграрную реформу.

К тому времени этот высокий молодой человек, внешне чем-то напоминавший Чжоу Эньлая, выходец из зажиточной крестьянской семьи провинции Хэнань, прошел непростой путь. Чжао Цзыян вступил в комсомол в 1932 году в тринадцатилетнем возрасте, а в 1937-м, когда японцы напали на Китай, бросил учебу в средней школе высшей ступени и в следующем году, вступив в компартию, по партийной рекомендации отправился на учебу в партшколу Северо-Китайского бюро ЦК, находившуюся в горах Тайхан, то есть на территории, контролировавшейся Лю Бочэном и Дэном. Проучившись в ней год, он стал заниматься партийной работой, приняв активное участие в антияпонской войне. Дэну он сразу понравился, и их знакомство получило развитие. Чжао продолжал служить под командой Дэна вплоть до провозглашения Китайской Народной Республики. Но потом Мао перевел его в Гуандун, под начало Е Цзяньина, возглавлявшего тогда всю работу компартии на юге страны. И на будущего маршала он тоже произвел хорошее впечатление. Здесь, в Гуандуне, Чжао смог сделать стремительную карьеру, несмотря на то что после «большого скачка», как и Лю Шаоци, и Чэнь Юнь, и Дэн, временно поддержал семейный подряд, получивший в Гуандуне название «система производственной ответственности». В 1965 году Мао сделал его первым секретарем Гуандунского парткома. В этой должности Чжао, однако, находился недолго: в сентябре 1966 года хунвэйбины начали его критиковать, а в январе 1967-го похитили, посадив под арест на территории кантонского Университета им. Сунь Ятсена. И Чжао оставался арестантом, сначала в университете, а потом в штаб-квартире местного военного округа вплоть до апреля 1971 года, пройдя, как и Дэн, и Ху Яобан, и остальные жертвы «культурной революции», через унижения и издевательства. Но в 1971 году Мао перевел его на партийную работу во Внутреннюю Монголию, а через год вернул в Гуандун, назначив секретарем революционного комитета. В 1973 году Чжао стал членом ЦК, а в 1974-м вновь занял пост первого секретаря Гуандунского парткома. Но в конце 1975 года Чжоу и Дэн с благословения Мао направили его в Сычуань, самую густонаселенную провинцию, требующую особенно пристального внимания. И здесь Чжао добился успехов во многих областях, не только в сельском хозяйстве. Он вообще производил впечатление умелого организатора. Так, смог существенно сократить в провинции рост населения за счет планирования рождаемости: до 0,67 процента в год, сделав его наименьшим в стране. Это в какой-то мере способствовало ослаблению продовольственной проблемы. На 1-м пленуме ЦК, после XI съезда, в августе 1977 года Чжао избрали кандидатом в члены Политбюро.

В январе 1979 года Чжао вслед за Чэнь Юнем и Дэном стал настойчиво говорить о необходимости «урегулирования», отмечая «серьезные диспропорции» в экономике. Он настаивал