Забытые чувства - Ана Эм

– Справишься?

Она достает пистолет из-за пояса и снимает его с предохранителя.

– Конечно.

Дарио фыркает, и Марко вдруг выходит вперед.

– Она вообще-то неплохо стреляет. – заявляет он, бросив взгляд на ее черные кожаные перчатки. – Ты сам видел.

Дарио в ответ закатывает глаза, доставая свои ножи.

– Ага. Даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время.

Он думает, ей повезло тогда в доме Ян Ли. Марко рассказал мне, как она спасла ему жизнь. Дважды. Но Дарио все еще смотрит на нее скептически, потому что она женщина. Господи, какой же он кретин. Надеюсь, однажды ему посчастливится столкнуться с одной из сестер Эспасито.

Обхватываю руками лицо моей любимой.

– Убивай любого, кто приблизится к вам. Как только выберетесь из дома, уезжай. Поняла меня?

Она кивает, и я целую ее. Крепко. Грубо. Властно. Игнорируя все взгляды направленные в нашу сторону. Она отвечает мне тем же, а затем отстраняется и шепчет, поймав мой взгляд:

– Не смей умирать.

– Как скажешь, босс. – ухмыляюсь, и ей не удается подавить улыбку.

Отстранившись от меня, она быстро разворачивается и уходит, скрываясь в доме. Я смотрю ей вслед.

Нет, Адриано, ты не пойдешь за ней.

Она справится.

Она сильная.

Она чертова королева.

– Ты совершаешь ошибку. – снова возражает Дарио. – Она будет только отвлекать. Если что-то пойдет не так…

– А ты попробуй ее остановить. – указываю в сторону дому. – Давай. Я посмотрю на тебя.

Брат наконец затыкается, и я достаю пистолеты.

Тело горит. По углам зрения вспыхивают красные точки. Обхожу всех и направляюсь за угол. К тропинке, огибающей дом справа. Это самый быстрый доступ ко внутреннему двору. Мои люди следуют за мной.

– Мама? Мамочка?

Я вижу брата. Слышу, как он плачет в углу, но не понимаю, почему.

– Прекрати орать. – кричит отец, и я вздрагиваю.

Он снова ударит его. Я знаю это. Отец не любит, когда Марко плачет. Стиснув кулаки, я делаю шаг вперед, но замираю на пороге гостиной. Что-то красное…Кровь. Она повсюду. На стенах. На полу. На белом диване. Это место теперь похоже на скотобойню, куда меня водил отец. Он сказал, что некоторые люди не лучше свиней. И что нужно уметь их разделывать, пока они не развели еще больше дерьма.

Почему Дарио отмывает кровь? Чья это кровь?

– Ваша мать была шлюхой. – грубо бросает отец, закуривая сигару у окна. – Запомните это. Вот, что бывает, когда меня предают.

Была шлюхой.

Была шлюхой.

Мама. Моя мама умерла?

Я позволяю гневу заполнить каждую клеточку своего тела. Я разжигаю его, прокручивая в голове все, за что ненавижу своего отца. Вспоминаю каждый удар, что он нанес моим братьям. Вспоминаю ту боль, что он причинил моей матери.

Однажды ты полюбишь кого-то так сильно, что все остальное перестанет иметь смысл.

Вот, что она часто говорила мне.

Любовь это нечто прекрасное, Адриано. Если найдешь ее, не смей отпускать.

Ее насильно отдали за моего отца. Только спустя много лет я понял, насколько она была несчастна в этом браке. Понял, почему решилась пойти на измену с тем поваром. Она просто хотела любви. Немного тепла. Крупицу счастья.

Думаю именно из-за нее, я не хотел брака с кем бы то ни было. Мне была ненавистна сама мысль о том, что я обреку кого-то на жизнь без любви со мной. И вот я здесь. Моя любимая сейчас в нескольких метрах от меня. Где-то там спасает мою сестру. А я вспоминаю все причины, по которым мой отец должен лежать в могиле.

Не думаю, что именно этого хотела для меня мама. Будь она здесь, наверняка сказала бы, что мой отец не достоин того, чтобы пачкать о него руки. Вот только так вышло, что большую часть осознанной жизни со мной была не она, а отец. Это и есть самая основная причина, по которой я должен пустить пулю ему в лоб.

Он свинья. А свиней нужно разделывать, пока они не развели еще больше дерьма.

Так он меня учил. И кажется, я наконец усвоил урок.

Разминаю шею и делаю глубокий вдох. Затем поднимаю оружие. Закатное солнце окрашивает небо во множество оттенков красного. Ненавижу этот цвет. Только одна женщина может сделать его поистине прекрасным. Красные розы. Красная помада. Красное платье.

Выстрел.

Раздаются крики женщин и плач детей. Мы с братьями появляемся из-за угла. Охранники в черных костюмах достают оружие, защищая своих начальников. По всему периметру расставлены праздничные столы. Кто-то из женщин падает на землю. Кто-то начинает бежать. Воцаряется хаос.

– Никто отсюда не выйдет. – приказываю я, стреляя в тех, кто осмеливается поднять на меня оружие. – Перекрыть вход. Выпускать только женщин и детей.

Выстрел в голову. Выстрел в плечо. Пули со свистом проносятся над головами. Мне нужны только двое. Только двое. Бенито Чалупи и Карло Мартинелли.

Воздух наполняется треском стекла. Крики боли и отчаяния почти заглушают белый шум в моих ушах. Кровавая свадьба. Всегда много потерь и только один виновник.

Продолжаю стрелять, пока пули в магазине не заканчиваются. Толпа охранников сбивается в кучу в дальнем углу у свадебной арки. Отлично. Мне туда. Заменяю магазины и снова наставляю оружие, продвигаясь вперед. Люди проносятся мимо, пытаясь спастись от пуль. Краем глаза замечаю Дарио. Этот сучок упрямо пользуется только ножами. Ему плевать нападают на него или нет. Он сторонник принципа – «бей первым». Поэтому он сейчас косит одного охранника за другим.

Столы переворачиваются, превращаясь в щиты. Включая и тот, за которым сейчас прячется мой дорогой папаша. Вижу, как Алессио опрокидывает очередной стол, и подбегаю к нему, едва избежав пули. Черт. Кажется, меня все-таки задело. По руке стекает кровь. Дерьмо.

Проверяю свои оставшиеся магазины.

Блядь.

– Я пуст. – выбрасываю пистолеты в траву и стаскиваю с себя кобуру.

Алессио хмурится.

– Свои не дам.

Закатываю глаза.

– Тогда прикрой меня. – рычу и выхожу из своего убежища.

Плевать, даже если придется придушить отца голыми руками.

Стоит сделать шаг, как на меня налетает мужик. В последний момент мне удается увернуться, и я наношу удар в печень. Затем ногой в коленную чашечку, перехватываю у него пистолет и стреляю прямо между глаз. Еще выстрел в бегущего в сторону Марко. На лице брата безумная маска. Он одним ударом в челюсть укладывает парня. Татуировки на его руках извиваются тенями, превращая его в живую машину для убийств прямиком из ада. Потрошитель в действии.

Люди Алессио пытаются вытащить женщин и детей, но не всем это удается.