Деревенщина в Пекине 6 - Крис Форд

— А вы неплохо образованы для деревенского парня, молодой человек.

— Это знают все. Дофаминовая дорожка в мозгу формирует механизм вознаграждения — лимбическая система работает по определённым закономерностям. У Бай Лу запустился достаточно стандартный механизм, связанный со мной. То же самое происходит от горячего чая в холодный день, от алкоголя, от никотина — просто разные триггеры запуска. В мозгу сформирована определённая нейронная сеть, ассоциативная связь. Только в случае с алкоголем и табаком, а также кое-чем потяжелее, механизм привыкания химический, он сложнее поддаётся коррекции. А в её случае всё гораздо проще — эмоциональная привязанность легко корректируется временем и дистанцией.

— Вы так в этом уверены?

Я подношу указательный палец к виску:

— Это может быть не только сложно, но иногда и невозможно — если речь о запойном алкоголике с тридцатилетним стажем. Но у вашей дочери другая ситуация — её молодой, нейропластичный мозг быстро и безболезненно перестроится на новые приоритеты. Ей нужно просто продолжать жить своей обычной жизнью. Вам знакомо понятие нейропластичности?

— Хм.

— Ну тогда просто поверьте на слово.

— Хорошо, я удовлетворён вашей позицией по данному вопросу, — кивает Бай Гуан.

Он встаёт с кресла и подходит к окну.

Я молчу.

Глава 7

После продолжительной паузы продолжает:

— Вместе с тем, не смею вмешиваться в личный выбор своей взрослой дочери, в её приоритеты, в то, что она сама считает правильным — ведь расти и жить в этом мире ей, не мне. Я уже, можно сказать, медленно иду вниз с горы, пока она только поднимается вверх, — Бай Гуан оборачивается. — На сегодняшний день вы ей де-факто не чужой человек. Я помню, что вы выручили её тогда, на вечеринке. И она, в свою очередь, выручила вас в ответ.

Не думал, что Бай Лу рассказала отцу о нашей драке с Хоу Ганом.

— В ваши личные отношения я лезть не хочу и не буду, — повторяет глава семьи. — Главное, что я сегодня услышал от вас лично — вы мыслите абсолютно трезво и рационально, и сами прекрасно понимаете, что моей дочери не пара. Вы собираетесь жениться на другой девушке — меня это полностью устраивает. Спасибо.

— Да, именно так.

Повисает пауза. Бай Гуан возвращается в кресло напротив меня.

— А сейчас я хочу поговорить с вами несколько в ином качестве, — говорит он наконец. — Не как отец девушки, которая питает к вам определённые чувства, а как старший товарищ друга моей дочери, неважно какого он пола.

— Внимательно слушаю.

— Мой ребёнок дружит с деревенским парнем, который совершенно не ориентируется в раскладах столичной политической жизни. Это абсолютно нормальная ситуация, когда родители ребёнка считают своим долгом дать совет его близкому другу — такой совет, который он не услышит больше нигде и ни от кого другого. Согласно заветам Конфуция, друзья собственных детей не являются чужими людьми для семьи. Поэтому я считаю своим моральным долгом кое-что вам рассказать.

— Буду рад и очень благодарен.

— Сначала ответьте на вопрос, — его глаза становятся острыми, пронизывающими. — Откуда у вас взялись те деньги, которые вы вчера передали моей дочери?

— Конкретно про эти триста с лишним тысяч евро я, к сожалению, ничего не могу вам рассказать. — «Потому что человек, который мне их дал, скорее всего является вашим коллегой по месту работы» вслух не звучит. — Я же правильно определил место вашей основной службы? Центральный комитет?

Отец Бай Лу смотрит на меня долгим оценивающим взглядом:

— Да, вы правы. Однако вы должны понимать одну важную вещь. Те триста пятнадцать человек, которые официально перечислены в открытом публичном справочнике как члены ЦК, и то единственное здание в центре Пекина, которое все знают и показывают туристам — далеко не всё. На самом деле зданий центрального комитета в Пекине значительно больше одного. Просто на них висят совершенно другие вывески или вообще вывесок нет. Информация о них не подлежит широкой публикации в силу определённых особенностей нашей страны и системы управления. Даже не то чтобы она строго засекречена — за её распространение нет уголовного наказания. Она просто не распространяется, пока система работает как задумано.

— Не знал.

— Дайте, угадаю. Даже если мы с вашим клиентом оба формально из ЦК, это не означает, что мы работаем в одном здании, в одном подразделении или хотя бы знакомы лично.

— Структура у вас сложнее, чем кажется снаружи.

— Значительно сложнее, — кивком подтверждает Бай Гуан.

— Если я сейчас начну думать, какую именно часть информации о своём клиенте я мог бы приоткрыть, то всё равно на первом или втором логическом шаге я неизбежно расскажу достаточно деталей, чтобы вы легко идентифицировали, о ком именно речь. А я связан обязательствами клиентской тайны, как адвокат или врач. Извините, не могу раскрыть никаких подробностей. Скажу лишь одно — это абсолютно легальные деньги, которые в полном соответствии с действующими законами КНР и сегодняшними правилами считаются законными.

— Но что конкретно вы сделали, чтобы их получить? — настаивает Бай Гуан. — Какую именно услугу оказали?

— Помог вернуть то, что человеку изначально принадлежало, но по определённым причинам он это временно потерял, — избегаю конкретики. — Мне удалось вернуть даже больше, чем мы оба изначально рассчитывали. Те деньги, которые я вчера передал Бай Лу на сохранение — добровольная благодарность клиента за качественную работу.

Бай задумчиво переваривает услышанное.

— Видимо, к первоначальному изъятию тех денег или активов у вашего клиента прикладывали усилия какие-то правоохранительные органы нашей страны, — догадывается он. — Не удивлюсь, если это была государственная безопасность. Конкретное подразделение уточнять не буду.

Внутренне напрягаюсь. Этот человек знает больше, чем показывает.

— Я был на сильном эмоциональном пике, когда рассказывал Бай Лу о произошедшем в метро. А вы, очевидно, слышали наш разговор или она вам пересказала. Человек вашего уровня и положения по тонкой ниточке легко размотает весь клубок. Хорошо, что в этом доме нет врагов. Я очень прошу вас забыть об услышанном.

Бай Гуан качает головой:

— Вы неправильно оцениваете мои мотивы, молодой человек. Я не пытаюсь вас допрашивать или собирать на вас компромат. Я пытаюсь понять общую картину того, что произошло, чтобы дать вам полезный расклад ситуации, показать карту местности, так сказать. Потому что вы, как я понимаю, в сложном трёхмерном мире Центрального комитета совершенно не ориентируетесь — ни в реальных раскладах сил, ни в существующих группировках, ни в их интересах. От слова совсем.

— Сложно не согласиться.