Хочу от вас ребенка - Ана Сакру

размытый план. Мужское теплое дыхание легким движением воздуха коснулось моей щеки, тревожа внутри тонкие струны. Зайцев прогулялся по моему лицу немного захмелевшим взглядом и коротко улыбнулся одним уголком губ, не без труда сосредотачиваясь на моих глазах.

Ничего не ответил. Продолжал смотреть на меня в упор, выдерживая многозначительную паузу. Вместо слов он придвинулся ближе и закинул одну руку на спинку дивана за моей спиной, а вторую положил на стол прямо передо мной, рассеянно прокручивая свой бокал длинными пальцами.

Будто захватил меня в полукольцо.

Стало жарко. Ощущение нервной невесомости в животе стремительно нарастало. Я не рассчитывала так быстро перейти к почти объятиям. Точнее, на объятия я вообще не рассчитывала…

Иван Романович снисходительно хмыкнул, наблюдая за тем, как я напряглась от его внезапной близости. Весело сверкнул голубыми глазами, залпом допил свой напиток и отодвинулся подальше, давая мне возможность свободно дышать, после чего произнес практически интимным шепотом, от которого побежали мурашки:

– Я не столько хочу быть вам интересен, сколько пытаюсь разгадать тайну намеков Ады Адамовны. У меня в кабинете во время поздравления, – начал перечислять он, распугивая моих мурашек. – Подозрительная песня, которую вы исполняли, когда я пришел, – сощурился, сканируя мое мгновенно мучительно покрасневшее лицо. – Вот и думаю, Алена Алексеевна, может, вам есть что по этому поводу мне рассказать? Я у вас с госпожой Пельц – объект для насмешек? – вкрадчиво поинтересовался Иван Романович, поглаживая пальцами грани своего бокала.

Я вытянулась в струну. В позвоночник словно воткнули металлический кол.

– Что вы говорите? Вы не так поня…– запальчиво затараторила, но внезапный громоподобный голос Адовны, в несколько раз усиленный микрофоном, перебил мои оправдания.

Присутствующие за столом, как по команде, повернули головы в сторону сцены, которую вновь оккупировала старшая медсестра.

– Дамы и господа! Товарищи и коллеги! Да что там…семья!!! – Адовна в сердцах махнула рукой, а потом умильным жестом смахнула с глаз невидимые слёзы. – Хочу ещё раз поздравить наших мужчин! Настоящих защитников, всегда готовых подставить сильное плечо и прийти на помощь! Мужчины! Мальчики! Я вас очень люблю! – Ада Адамовна постучала себя кулаком в пышную грудь для убедительности, смотря в сторону нашего стола. Андрюха с Виталиком, крепко обнявшись, пьяно заулыбались. Зайцев сдвинул брови к переносице и сжал челюсти, выдавая тем самым неловкость от столь щедрого проявления чувств нашей старшей медсестры. В такой трудный для него момент мне захотелось успокаивающе погладить его по плечу, но я вовремя себя остановила, вспомнив, что прилично пьяна. Трезвой до такого бы не додумалась.

– Оставайтесь такими, какие вы есть, и оберегайте, любите своих женщин! – тем временем продолжала распинаться захмелевшая Ада Адамовна. – Эта песня для вас! И особенно… – Пельц низко хохотнула и ткнула пальцем прямо в нашу с Зайцевым пару, – для вас, Иван Романович! И дам, сидящих рядом! – подмигнула Адовна так, что перекосило половину лица, а после дала широкую отмашку диджею о старте.

Полилось музыкальное вступление. Наш стол взорвался весельем. Подвыпившие коллеги смеялись и, чокаясь фужерами, желали друг другу долгих счастливых лет.

Все, кроме Зайцева. Тот, нагнувшись ко мне, в самое ухо возмущенно зашипел:

– Вот! Что это такое?! – он взмахнул рукой в направлении сцены, на которой Ада Адамовна фальшивила, но старательно пела:

–Не зови меня «Зая-я-я», зови меня замуж!

Не зови меня baby, b-b-b-baby…

Лучше сделай мне baby.

Сделай мне baby-у-у-у!!! (Клава Кока «Замуж»)

Я прикрыла глаза ладонью, мучительно страдая в этот момент.

Адовна, убью! Но сначала отберу подаренный ей несколько лет назад радиоприемник, из которого, вероятно, она черпала весь свой репертуар.

Надеясь, что, если я не видела закрытыми глазами разъяренного Зайца, значит, и он меня тоже, начала медленно двигаться по дивану. В сторону выхода. Или туалета. А лучше другой планеты.

– Стоять! – на мое плечо приземлилась тяжелая лапа. Должно быть, заячья. – Куда собрались, Алена Алексеевна? – прогремел голос зава.

Боже, боже… что сказать-то?

– Я…я, – распахнула глаза, напарываясь ими на требовательно взирающего на меня Зайцева. – Попи́сать. Можно? – и попыталась улыбнуться.

Глава 13

Алена

Несмотря на то, что в баре не протолкнуться, в женском туалете я была одна. Компания моего собственного отражения в зеркале, в которое смотрелась какое-то время, меня полностью устраивала.

В который раз ополоснула кисти рук прохладной водой и приложила мокрую ладонь ко лбу.

Меня немного шатало.

Когда я оказалась на ровных ногах, я прочувствовала каждый выпитый мною шот. Голова кружилась. Во рту пустыня, на лице потекший макияж. Этого достаточно, чтобы прямо из туалета направиться в гардероб, а оттуда домой?

Я не хотела возвращаться обратно за стол. Все дело в этом. Сердитый Заяц ждал от меня явки-пароли, с этим условием он отпустил меня в туалет. Надеюсь, он не подпирает сейчас дверь женского сортира?

Боже… во что я вляпалась? Точнее, во что Пельц меня вляпала?

Вздрогнула, когда дверь в уборную внезапно открылась, впуская кого-то одновременно со словами «…гуляй, шальная императрица…», доносящиеся из зала.

Я повернулась, чтобы посмотреть, кому выпала честь войти в туалет так красиво, и замерла.

– Здравствуйте! – улыбнулась Лиля, наш новый косметолог. Единственная женщина, которую я когда-либо видела рядом с Зайцем.

– Добрый вечер, – подарила ей ответную улыбку и проводила девушку сощуренным взглядом до кабинки, в которой спустя пару секунд она скрылась.

Мне стоило покинуть свое временное убежище. Так долго «пи́сать» даже для меня моветон, а что подумает придирчивый Зайцев?

Но… ноги меня не несли. И жгучее любопытство тоже.

С таким настроем я и дождалась Лилю, которая с очевидным удивлением посмотрела на меня, когда вышла из кабинки. Мы не были близко знакомы. Мы вообще с ней не общались, я даже фамилии ее не знала.

Как я буду выглядеть в ее глазах, когда начну расспрашивать о нашем таинственном заве?

Плевать.

Сегодня я и так перевыполнила план стыда, хуже быть просто не может.

– Привет! – я растянула губы в улыбке, когда девушка подошла к раковине и открыла кран.

Лиля вскинула на меня искрящиеся глаза, и на ее лице образовалось веселье.

– Привет! – отозвалась она.

Кажется, мы уже здоровались, но лишним не будет.

– Отличный вечер! – Я не знала с чего начать разговор.

– Согласна! Ты прекрасно поешь! – похвалила Лиля, и мы, не сговариваясь, одновременно рассмеялись. Хоть я и испытала толику смущения, вспомнив, что Лиля скорее всего имела ввиду песню про «Боже, какой мужчина», но на ее лице я не заметила колкой насмешки.

Лиля, улыбаясь, поднесла руки к дозатору с мылом и начала активно намыливать ладони, пока я