Без обмана 10 - Seva Soth

Хорошая попытка. Видимо, Айлен не настолько опытна в определении лжи, как считала, живя обычной жизнью. Всё просто: выдаст не она, а онмёдзи. Старшие жрицы, такие, как эта Хошино, большие мастерицы обманывать.

Пару секунд она разрывалась между несколькими вариантами: плеснуть в глаза этой Хошино соком и сбежать, позвать на помощь мужа, чтобы тот вызвал полицию, и, наконец, дать вторженцам желаемое. Может быть, она успеет предупредить Мартина и Марию, и те затеряются. Аргентина — большая страна. Да почему бы и другие не рассмотреть…

— Да не собираюсь я тебя отсюда забирать! Проводи нас туда, где можно поговорить, — уже открыто сказала ей Старшая. Ее командный голос подавляет. Хочется слушаться, подчиняться. Сколько у нее хвостов? Пять? Семь? Девять? Нет, точно меньше. Сама Айка-Айлен совсем забросила эту условность, перестала наблюдать, выросла ли в силе и даже в лису за минувшие годы обращалась всего пару раз, по просьбе мужа. Может быть, зря? Устояла бы сейчас перед волей Старшей жрицы? Маловероятно.

— Прошу вас, идите за мной, — слова родного японского как будто травмировали резко пересохшее горло и Айлен закашлялась.

Привела «гостей» на кухню. Её летнюю кухню, где каждую субботу она делает завтраки мужу и дочке. И сейчас на любимый стул Марии — как хорошо, что она в школе — село хвостатое чудовище из прошлого, способное разрушить её жизнь одним взмахом хвоста. А на месте Мартина обосновался охотник на лис. София почувствовала себя загнанной в ловушку. Глаза сами нашарили кухонный нож. Бесполезно. Как оборотень она сильнее и выносливее типичной женщины своей комплекции, но не настолько, чтобы сладить с мужчиной, прошедшим подготовку.

— Тут тебя зовут Айлен-София. Каким было твоё имя в Японии? Я Хошино Хикару-но-Ёри, мой… друг — Амано Широ.

Широ. Смерть! Сколько же оборотней он убил за свою жизнь⁈ Какой страшный человек! У него и пистолет, наверное, есть, заряженный серебряными пулями.

— Айка, но сейчас я Айлен. Пожалуйста, я не хочу обратно в храм. Там… нет жизни.

— Я смотрю на тебя и тоже не хочу, — призналась внезапно Хошино, — тоже хочу семью и милую дочку.

Жрица смотрела перед собой и не видела того взгляда, каким ее наградил Амано. Ну вот и оставались бы здесь, в благословенном богами междуречье, купили бы соседнюю ферму… нет… нет, не надо ей, Айлен Перейра, подобных опасных соседей.

— Вот, посмотри, это Мизуна, мы с ней были знакомы, — на стол легла фотография ее подруги по несчастью, одной из двух, — а это ты…

Айлен почувствовала, что ее бросает в жар. Да как Хошино смеет показывать эту фотографию! Тут же мужчина, а в каменном облике она была голой. Какой же стыд! Какой позор! Она даже о необходимости бояться позабыла.

Мизуна! Стыд не исчез, но изменил свою природу. За столько лет она почти не вспоминала о двух других девушках, угодивших в тот же кошмар наяву. Да, не в её силах было им как-то помочь, но хотя бы хранить их образы в своём сердце стоило.

— Да… мы были с ней в соседних… клетках, — слова японского языка никак не желали вспоминаться. Так и тянуло говорить на испанском. Теперь это ее основной язык, даже думает уже на нём. А родной стал иностранным. Быть может, даже с акцентом уже на нём говорит, сравнить не с чем. Хошино не скажет, а её онмёдзи, похоже, молчун.

— Детективу Амано пришлось очень постараться, чтобы тебя отыскать в этой далёкой стране.

От высокомерной жрицы Инари ожидался эпитет «варварской», и Айлен неожиданно почувствовала благодарность за его отсутствие. Аргентину, Энтре-Риос и ферму она успела полюбить всем сердцем. Детектив? То есть это обычный частный сыщик?

— Перейра-сан, пожалуйста, прислушайтесь, нам нужна от вас только информация, — наконец-то вступил в разговор Амано. Староват, даже старше Мартина, и работает на систему угнетения, а так — приятный мужчина, его спокойная уверенность в себе импонирует. Понятно, чем он привлекает Хошино.

— Какая? Наш рецепт апельсинового шнапса? — не удержалась она от сарказма, — я полностью бесполезна для Японии. Зачем вы продолжаете меня тревожить спустя столько лет?

В душу закралась нехорошая мысль — навести на «богатых туристов» бандитов. В Латинской Америке ограбления и похищения иностранцев — это печальная правда жизни. Какая-нибудь банда колумбийцев или боливийцев. И больше её не побеспокоят. Наивно! Наверняка гости передали информацию своим старшим сразу после того, как нашли её.

— Как ты вернулась к жизни, Айка-тян? Это очень важно. Тысячи наших сестер остаются камнем, хотя могли бы пройти по твоему пути.

Обращение как к маленькому ребенку возмутило! Казалось бы, все эти суффиксы и формальная речь остались в очень далёком прошлом, а всё-таки затронули струны души. Не изжила еще Айлен-София в себе всё японское. Захотелось как-то отыграться.

— Это всё… ты не поверишь мне, Хошино-сан.

— Поверю, если скажешь правду.

— Это всё сила поцелуя истинной любви! Как в мультфильмах Диснея-сана. Мой муж Мартин пел холодному камню серенады и поцеловал меня, а я не могла не ответить на его чувства!

Амано закашлялся. Он явно хорошо владеет собой, но шутка Айлен выбила его из колеи.

— Ваш муж, Мартин Перейра? — уточнил он, справившись с приступом.

— Да. Я досталась ему в наследство от деда, — с ехидной улыбкой ответила лисица. Это будет ее маленькая месть за нарушение покоя. Между прочим, почти ни в одной букве не соврала. Были и любовь, и поцелуи. Разве что умолчала кое о чем и порядок событий нарушила. Потому и Старшая кицунэ застыла, будто бы и сама собирается прямо здесь и сейчас окаменеть.

— Перейра-сан, расскажите нам всё, — изменившимся тоном попросила Хошино, — и я клянусь именем Инари, что сделаю всё возможное, чтобы вас никто больше не побеспокоил. Мой Старший — он великий человек, борец с системой, личный враг сёгуна и верховной жрицы. Ходят слухи, будто он потомок самой Тамамо-но-Маэ, по линии её дочери от Императора. Ты наверняка о нём слышала, если интересовалась новостями, пребывая в своём храме. Могла встретить новость о том, как он украл налоги на Хоккайдо, притворяясь несколько лет начальником полиции. После войны он настолько убедительно подделал свою смерть, что храмы были уверены, что нашли его тело в одном из военных госпиталей.

— Той самой? — даже сама будучи треххвост

ой лисицей, Айлен ощутила, как её спина холодеет при упоминании