Хикикомори 2. Адаптация - Агни Тлеющий

Но рядом было что-то сильнее. Что-то теплое и розовое… С глупым зайцем на футболке и сияющими ногами в белых гольфах. И это «что-то» держало меня под руку и хотело общаться «еще и еще».

Третий круг. Мы шли еще медленнее, плечо к плечу, ее рука все еще лежала на моей, но магия утра начинала таять.

Соседняя за двором трасса проснулась. Гул двигателей авто, резкие клаксоны, сливающиеся в раздражающую какофонию. Из подъездов вываливались новые люди: студенты с наушниками, слишком громко орущие в телефон, офисные самураи с портфелями-мечами, мамы с колясками-танками. Шум голосов, смешков, плача ребенка — все это нарастало, как волна.

Воздух, еще недавно кристально чистый, теперь казался густым и тяжелым. Каждый новый звук, каждый быстрый шаг незнакомца за спиной заставлял меня внутренне съеживаться. Дыхание стало поверхностным, как у рыбы на берегу.

Но я держал Кимико за руку. Ее тепло. Ее присутствие рядом было как щит, который немного гасил страхи. Щит не отменял шум и людей, но делал их… хотя бы терпимыми. Как громкая музыка, но не у соседей, а через одну квартиру снизу. Ее слышно, она бесит, но если отвлечься, то это терпимо.

— Кимико-тян — мой голос прозвучал чуть хрипло, перекрывая шум двора — Я… я думаю, нам пора. Уже три круга. На один больше обещанного. Моя батарейка социальной активности на исходе.

Она остановилась и повернулась ко мне. Ее глаза, такие живые и теплые, смотрели с пониманием. Никакого разочарования. Только благодарность.

— Ладно, Кайто-кун, спасибо за прогулку! — она слегка сжала мою руку — Это было чудесно. Правда. Ты подарил мне отличное настроение на весь день! Никогда не думала, что наблюдать за хикикомори на улице это так интересно… К тому же ты оказался… — она чуть запнулась — Лучше, чем я думала.

Сердце приятно екнуло. Я попытался улыбнуться, хотя губы слушались плохо.

— И тебе спасибо — выдавил я — За приятную компанию. За терпение. За то, что не бросила меня на полпути, когда я начал зеленеть…

Кимико усмехнулась, чем снова привлекла мой взгляд к своей груди. Я сделал паузу, собираясь с духом. Глаза сами собой опустились на ее розовую футболку с зайцем, потом поднялись обратно к ее лицу.

Теперь… теперь я буду думать о тебе весь день. О твоих ножках в гольфах. И о… Ну, твоих «классных подружках» — я кивнул в сторону зайца с сердцем на футболке.

Теперь Кимико рассмеялась, но вдруг затихла. В ее глазах мелькнул тот самый озорной, чуть опасный огонек, который я уже видел. Она прикусила нижнюю губу, словно взвешивая слова в разуме.

— Обо мне? Прямо весь день? — переспросила она, подчеркнуто невинно — Интересно… А если бы у тебя был повод думать обо мне? Конкретный? Творческий, например?

Я насторожился. Ее тон был слишком игривым.

— Повод? — переспросил я осторожно.

— М-м-м… — она сделала шаг ближе, ее взгляд стал пристальным, изучающим — Вот ты рисуешь своих девушек… в разных… эээ… интересных ракурсах… — она подчеркнула последние слова — А если бы ты нарисовал меня? В твоем фирменном… кхм… пошленьком и извращенском стиле, а?

Она произнесла это с вызовом, но ее щеки заметно порозовели. Она продолжила, пока я ушел в перезагрузку от перенапряжения.

— Мне просто любопытно! Как ты меня видишь? Насколько откровенной я бы получилась бы на твоем рисунке?

Мир вокруг меня остановился. Гул машин, голоса соседей — все слилось в белый шум.

Кимико? Нарисовать? В ученической форме? В спортивном костюме? В… кружевных трусиках?

Жар хлынул в лицо таким мощным потоком, что я почувствовал головокружение. Это было в тысячу раз страшнее, чем выход на улицу, но миллион раз интимнее.

— К-Кимико-тян! — я поперхнулся — Это… это же…

Я искал подходящее слово. «Безумие»? «Неуместно»? Или «Потрясающе»? и"Я с радостью"? Если бы она только знала про Розовую Тень…

— Это слишком? — она наклонила голову, но огонек в глазах не гас — Стесняешься чтоли?

— Нет! То есть да! — я запутался в собственных мыслях — Я… Я просто… Это самое интимное, что когда-либо предлагала мне девушка — выпалил я честно, глядя куда-то в район ее левого уха.

Кимико рассмеялась звонко и смущенно, но без злобы. Ее щеки стали пунцовыми.

— Интимное, да? Ого! — она прикрыла рот рукой, но смех прорывался сквозь пальцы — Ну, я же не буду позировать натурой! Хотя… — она бросила на меня искоса игривый взгляд — Идея, конечно, заманчивая, но пока хватит рисунка из воображения! Справишься? Думать обо мне весь день со стилусом в руке?

Мой разум просто кричал. Что она задумала? Что это за просьба такая? Зачем ей это? Она хочет, чтобы я думал о ней в таком пошлом ключе? Она извращенка? Она даже извращеннее, чем я⁈

Ее смех, ее румянец, ее откровенность и этот чертов огонек в глазах… Они скрутили весь мой страх и дали ему поддых. Я чувствовал, как по спине бегут мурашки от какого-то дикого и запретного возбуждения. От чего-то невинного, но одновременно чрезмерно пошлого и откровенного. Просто рисунок.

— Д-да… — прошептал я, будто в трансе — Сделаю… Б-берусь за это дело… Но предупреждаю, мое воображение… Оно может быть… очень детализированным и пошлым.

— Ой, напугал! — посмеялась Кимико — Про подружек не забудь!

Она слегка приподняла большую грудь и отпустила, создавая для моих глаз эффект разорвавшейся порно-бомбы.

Бежать домой! Надо бежать! Иначе весь двор скоро увидит как у меня встали штаны, будто в низ засунули палку!

Прежде чем я успел что-то ответить, она сделала стремительный шаг вперед. Ее лицо оказалось в сантиметрах от моего. Я почувствовал сладковатый запах ее натуральной губной помады, теплоту ее дыхания. А затем легкое, стремительное, как падение лепестка, прикосновение ее губ к моей щеке. Быстрое, теплое, невесомое.

Чмок!

— До завтра, Кайто-извращенец-кун! — прошептала она прямо в ухо, ее голос звучал прямо где-тов моей душе — Жду отчет о… творческом процессе!

Она отскочила, как мячик, помахала рукой и практически побежала к своему подъезду, оставив меня стоять посреди двора, с пылающей щекой, бешено колотящимся сердцем, оттопыренными штанами и абсолютно пустой головой.

Эйфория.

Она нокаутировала меня. Смесь стыда, дикого возбуждения, невероятной нежности и ощущения, что я только что прыгнул с парашютом в неизвестность. Шум улицы? Толпа? Они исчезли. Существовало только тепло