Девочки, прославившие Россию. Книга 2 - Наталья Викторовна Артёмова

близким. У них нет никакой помощи. За них пишут письма мужественные женщины, через них осуждённым идут посылки. Помогают аристократки и простым каторжанам. Сердца их разрываются, когда они видят полураздетых людей, дрожащих от холода. Из своих скудных средств жёны декабристов выделяют деньги, чтобы пошить им рубашки. Нет. Напрасно пугали их грубостью нрава простого народа. Каторжане обожают княгинь. Русский Робин Гуд, разбойник Орлов, становится на колени перед Волконской, не побоявшейся оказать ему помощь. Деревенским детям рассказывает она священную историю. И каждую свободную минуту бежит к каземату. Садится на камень и напряжённо смотрит на мрачные стены. Лишь два раза в неделю ей разрешено свидание с мужем.

В Петровске по повелению императора для декабристов выстроили особую тюрьму – без окон. Но в душе Марии звучат бессмертные строки: «Любовь и дружество до вас дойдут сквозь мрачные затворы…» Именно с нею Пушкин хотел передать своё «Послание к узникам». Но Мария уехала чуть раньше. Одоевский написал поэтический ответ Пушкину: «Мечи скуём мы из цепей».

Волконские смогли приехать в Москву только с восшествием на престол Александра II. Светлый образ супруги, которая под жестокими ветрами Сибири пронесла в сердце венчальную свечу, сияет сквозь время. Марию и Сергея, действительно, разлучила только смерть…

Из кандалов мужа княгине Волконской сделали перстень. На нём – крест как знак её крестного пути, который продлился в Сибири почти тридцать лет.

Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева

(Мать Мария)

Общественная деятельница

Рига, 20 декабря 1891 г. – Равенсбрюк, 31 марта 1945 г

По Невскому проспекту в клубах тумана движется гимназистка. Третий раз идёт она на квартиру к Блоку. Всё не может застать поэта дома. Сердце её учащённо бьётся. Девочка садится на скамейку, чтобы собраться с мыслями.

Лиза Пиленко и сама пишет стихи. Она приходила к древним курганам, расположенным в окрестностях Анапы. И неотрывно смотрела, как археологи бережно извлекали из земли обломки исчезнувшей цивилизации. И в душе рождались строки о курганной царевне, о неволе и бунте… Так она и назовёт свой первый сборник стихотворений – «Скифские черепки».

А потом Лиза бежала в прогретый солнцем и любовью дом. Держала в раскрытых ладонях янтарные грозди. За успехи в виноградарстве её папа был назначен директором Никитского ботанического сада. И вдруг в этот тёплый мир дохнул могильный холод. Отец умер. Разве это справедливо? Значит, Бога нет?

Ветер обдувает горячий лоб гимназистки. Она жаждет подвига, пытается помогать людям, занимается вместе с рабочими Путиловского завода. Мама беспокоилась:

– Лизанька, по вечерам страшно ходить. Да и свои уроки ещё!

– Я всё выучу, – улыбнулась девочка. – А до трамвая меня старики рабочие проводят.

В пятнадцать лет на литературном вечере она услышала Александра Блока. Он кажется гимназистке головой выше всего, что она знает. Поэт ответит на все её вопросы. Лиза встаёт и идёт к своей цели.

После этой встречи она получит синий конверт, вскроет его трепещущими руками. В нём стихотворение «Когда вы стоите на моём пути…».

«Хорошо бы отдать себя совсем, чтобы ничего не осталось».

Из Петербурга шагнём в оккупированный фашистами Париж. Монахиня с добрым русским лицом решительно идёт к зимнему велодрому, окружённому охранниками. Мать Мария уже смотрела в глаза смерти.

В Анапе в бурные революционные годы её выбрали городской головой. Когда власть полностью перешла к большевикам, женщину, которая пеклась о благе земляков, назначили комиссаром по здравоохранению и народному образованию. За сотрудничество с красными деникинцы хотели её казнить.

На далёком берегу молодости остались два замужества, рождение детей, эмиграция, смерть дочери… Теперь Елизавета Юрьевна хочет быть матерью для всех, кто нуждается в помощи. Она принимает монашество под именем Мария.

С утра до вечера её сердце и руки не знают покоя. Её усилиями было создано благотворительное и культурно-просветительское общество «Православное дело». Мать Мария организовала общежитие для одиноких женщин и дом отдыха для выздоравливающих от туберкулёза. Она сама ходила на рынок, готовила, убирала, расписывала домовые церкви, вышивала для них иконы и плащаницы. Мария была членом Комитета помощи русским душевнобольным и посещала психиатрические лечебницы.

Её укоряли:

– Это не дело монахини!

А она отвечала:

– На Страшном суде меня не спросят, сколько я положила земных поклонов. Меня спросят, накормила ли я голодного, посетила ли заключённого в тюрьме.

Когда на Париж надвинулась «коричневая чума», монахиня стала участницей Сопротивления.

Ну, вот и пришла… Мать Мария вытирает пот со лба и быстрым взглядом осматривает велодром. Там заперты измученные голодом и ужасом тысячи евреев. Их ждут пыточный двор, газовые камеры и крематории Освенцима. Но четырёх детей русская монахиня вырвет из когтей смерти, вывезя их в мусорных контейнерах.

К ней приходят скрывающиеся от нацистов евреи и бежавшие из лагерей военнопленные. Всем пытается помочь женщина, выбравшая путь всемирного материнства. Но однажды, в её отсутствие, в дом пришли гестаповцы и забрали её сына. Они обещают выпустить Юрия, если мать Мария сама явится к ним. Ты, конечно, понимаешь, что она, не задумываясь ни секунды, выполнила их условие. И, наверно, догадываешься, что фашисты нарушили своё слово.

В концлагере Равенсбрюк мать Мария поддерживает отчаявшихся. Помогает разуверившимся: из ниток, надёрганных из одежды, она вышивает икону. Рухнувшим на колени подаёт пример сохранения достоинства: на перекличке за обращение к соседке эсэсовка бьёт её по лицу ремнём, но монахиня заканчивает фразу.

В пронизанный ветрами день мать Мария добровольно – вместо молодой женщины – шагнула в газовую камеру. А уже вскоре концентрационный лагерь освободили те, в кого она так верила во мраке оккупации, – бойцы Красной армии.

«России предстоит великое будущее».

Когда-то Мария-поэт написала:

Пусть отдам мою душу я каждому,

Тот, кто голоден, пусть будет есть,

Наг – одет, и напьётся пусть жаждущий.

Пусть услышит неслышащий весть…

Так всё и случилось.

«Праведник мира» мать Мария в 1985 году указом Президиума Верховного Совета СССР была награждена орденом Отечественной войны посмертно.