Я бог. Книга XXXIX - Сириус Дрейк

встретил первую конечность и отрубил ее начисто. Родовой меч прошелся по второй. Паук завизжал и откатился назад. Из обрубков потекла густая черная жидкость.

— Лора, где ядро?

— В центре шара. За нитями.

Я прыгнул. Болванчик собрался в конус на моем кулаке. Я пробил верхний слой шара, и детали хлынули внутрь, разрывая паутину. Ядро оказалось маленьким — светящийся желтый камешек был размером с грецкий орех.

— Миша, всасывай! — крикнула Лора.

Я схватил камень. Энергия хлынула по каналам — горячая и густая. Третий канал, который был сужен до шестидесяти двух процентов, разомкнулся, как запертая дверь. Четвертый, пятый… Стены каналов укреплялись, расширялись, твердели. Цемент, как и обещала Лора.

Паук засох за считанные секунды. Сморщился, потемнел и рассыпался кучкой черного праха. Минус еще одно божество.

Нити, державшие Пушкина, лопнули, и он упал. Я подхватил его в последний момент.

— Миша? — его голос был хриплым и слабым.

— Я. Пойдем домой.

— Кудри… — он провел рукой по бритой голове. — Они сбрили мне кудри…

— Вы, поэты, все такие сумасшедшие? Один перед смертью думает о сиськах, второй — о прическе.

И тут Пушкин буквально взбесился. Слабость как рукой сняло.

— Это моя гордость! — возопил он. — Это катастрофа! Я Пушкин! Без кудрей я просто лысый мужик средних лет!

— Ты и с кудрями просто мужик, — вздохнул я. — Пошли. Пока поносишь парик.

* * *

Сахалин.

Лазарет.

Ночь.

Сашу положили в отдельную палату. Люся взялась за него лично, и через час доложила, что жить он будет, но только если месяц проведет в постели. Минимум.

Пушкина мы определили в соседнюю палату. Его состояние было получше. Чехов бы поставил его на ноги за пару дней, но Чехов был в плену. Так что лечили поэта Люся и Виолетта. Арина Родионовна заварила ему ромашковый чай, целых два литра. На вопрос «зачем столько?» она ответила: «Я старая женщина, и такие переживания без чая не выдержу!».

Пушкин, оклемавшись, первым делом потребовал зеркало. Увидев свою бритую голову и розовые, девственно чистые щеки, издал звук, который Лора классифицировала как стон раненого бизона. Потом попросил шапку.

Я сидел в коридоре, а каналы гудели от свежей энергии. Третий канал работал на восемьдесят четыре процента. Лора была права — божественная энергия действительно укрепляла стенки. Я чувствовал себя куда лучше, чем за последние два месяца.

— Миша, — сказала Лора. Она сидела на подоконнике в домашнем халатике и болтала ногами. — Ты понимаешь, что произошло в Египте?

— Саша нашел Пушкина, но его ждали три божества. Он двух, но вот третье притворилось ребенком и ранило его. После чего его накрыло Хаосом, и он разнес полгорода.

— Именно. Но египтяне видели только Сашу. Божеств они не видели.

— То есть для них Есенин — террорист, который уничтожил мирный город?

— Бинго.

Я потер виски. Международный скандал. Мне только этого не хватало.

Телефон зазвонил. Звонил тот, кого ситуация с Есениным касалась в первую очередь.

— Петр Петрович, — ответил я.

— Михаил. — Голос царя звучал устало, но ровно. — Ты в курсе, что произошло в Египте?

— В курсе. Я там был. Вытащил Есенина и Пушкина.

— Пушкин жив?

— Жив. Его оставили без кудрей, но он жив.

Короткая пауза.

— Это хорошая новость. Но есть плохая. Царица Клеопатра только что связалась со мной. Она в ярости. Говорит, что княжич Есенин целенаправленно атаковал мирный город на территории суверенного Египта. Двести разрушенных зданий, десятки раненых, несколько погибших. Она требует выдачи Есенина, официальных извинений и крупной компенсации.

— Петр Петрович, это было не так. Там были три божества. Они прятались в городе, маскируясь под местных жителей. Есенин нашел их случайно, пока искал Пушкина. Они напали первыми. А египетские маги начали стрелять по Саше вместо божеств.

— Я тебе верю, Михаил. Но Клеопатра не верит. У нее есть показания свидетелей и ее собственных магов. Все они говорят одно и то же: белоголовый иностранец уничтожил центр города.

— Божества маскировались! — зарычал я. — Свидетели видели одного Сашу, только потому что он единственный, кого можно увидеть!

— Я понимаю. Но Клеопатре нужен козел отпущения, и она его нашла. Она также упоминала, что хочет предъявить претензии и Сахалину.

— Мне? Почему?

— Потому что тебя тоже видели на месте происшествия. Теперь они думают, что это ты отправил его в Египет и приказал разрушить город. Вывод: Кузнецов санкционировал террористическую операцию на территории Египта.

— Это бред…

— Согласен. Но у той, кто верит в этот бред, есть армия. Тебе же не звонила Клеопатра?

— Нет.

— Будут. Не расслабляйся.

Я открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент дверь лазарета распахнулась. В коридор вошла Надя. В руках планшет, на лице выражение, которое я видел у нее ровно дважды за все время нашего знакомства. И во все разы ситуация заканчивалась дикими криками.

— Миша… — Надя остановилась в дверях. — Египет объявил нам войну.

Я посмотрел на Надю. Потом на телефон в своей руке.

— Петр Петрович, — выдохнул я в трубку. — Можно расслабляться. Мне пришло извещение.

— Что в нем? — напрягся царь.

— Египет объявил Сахалину войну. Только что.

Повисла тишина.

— Так быстро? — помолчав, отозвался Петр Петрович.

— Видимо, кто-то их подтолкнул к этому, — я посмотрел на Лору. Она кивнула, подтверждая мою мысль.

— Божества, — догадался царь.

— Божества. Скорее всего, они подсуетились и нашептали Клеопатре о том, что неплохо бы показать зубы. Нечто велел своим друзьям сеять хаос и разжигать войны. Вот вам и результат.

— Я с ней поговорю. Она, конечно, дама серьезная, но…

— Наверное, личной встречи с ней мне не избежать, — сказал я, вздохнув. Еще и разговоров со злыми царицами мне не хватало. — Но не сейчас. Сейчас у меня раненый Есенин, истощенный Пушкин, и я еще не до конца восстановился.

— Мои дипломаты постараются удержать ситуацию. У тебя есть два дня, — сказал царь. — Но, Михаил…

— Да?

— Постарайся, чтобы через два дня мне не пришлось воевать еще и с Египтом. У меня уже вся карта в крестиках.

— Постараюсь, Петр Петрович.

Он отключился. Я убрал телефон и посмотрел на Надю.

— Подробности?

— Официальная нота пришла десять минут назад, — она протянула мне планшет. — Формулировка: «Вероломное и неспровоцированное нападение на мирный город Эль-Файюм, осуществленное князем Александром Есениным по прямому указанию царя Сахалина Михаила Кузнецова». Требования: полная компенсация, выдача Есенина, публичные извинения и… — она перевернула страницу. — … Сдача Сахалина под международный контроль.

— М-да… Куда катится мир…

— Сдача Сахалина, — подтвердила Надя. — Они не шутят.

— Они не шутят, потому что за ними стоит тот, кто не умеет шутить. — Я встал и потянулся. Спина хрустнула. — Ладно. Значит, у нас есть два