Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

— Проверяй всё тщательно, потому что в таких делах любая ошибка может стоить очень дорого.

— Ты меня за идиота держишь?

— Нет, но энтузиазм иногда опаснее глупости.

Равиль рассмеялся и наконец закурил. Разговор на этом не закончился. Мы ещё долго сидели в беседке, пили чай, обсуждали детали. Вопросов у Равиля было много, и это было хорошо. Он хотел узнать все, что мне известно про ЦНТТМ, и этим показывал свою заинтересованность и готовность действовать. Потом мы вспоминали службу, общих знакомых, какие-то смешные истории из Афганистана и учебки, а потом просто молчали, потому что оба понимали, что следующий день станет для нас прощанием.

Утром провожать меня в аэропорт приехала практически вся компания. Кроме самого Равиля приехали Тимур, Марат и Ильдар, а чуть позже появилась Света, которая, судя по её виду, встала гораздо раньше обычного и потратила не меньше часа на то, чтобы привести себя в порядок.

Пока ждали регистрацию, парни курили возле машины и перебрасывались шутками, старательно делая вид, будто это обычная поездка и ничего особенного не происходит. Когда подошло время идти, разговоры постепенно затихли.

Света обняла меня первой, потом поцеловала и улыбнулась. Она старалась казаться веселой, но в её глазах я видел тоску и грусть. Мы оба понимали, что наши дороги расходиться навсегда.

После неё подошли Марат и Ильдар, крепко пожали руки и пожелали удачи, а Тимур вообще полез обниматься так, будто провожал не приятеля, а родного брата. Последним ко мне подошёл Равиль.

Некоторое время мы просто стояли друг напротив друга.

— Всё проверю, — сказал он наконец. — Если ты нигде не ошибся, то начну этим заниматься вплотную.

— Главное не спеши и не лезь в дело, пока всё не перепроверишь несколько раз.

— Не переживай, я уже загорелся этой идеей настолько, что теперь точно не успокоюсь, пока не выясню всё до конца.

Я усмехнулся.

— Вот этого я как раз и опасался.

Равиль рассмеялся, потом неожиданно стал серьёзным.

— Спасибо тебе, Серый.

— За что именно?

— За то, что показал другую дорогу. Я ведь если честно уже начал думать, что всю жизнь так и буду мотаться между кафе, видеосалонами и разборками.

Я посмотрел на него и пожал плечами.

— Посмотрим ещё, куда эта дорога нас с тобой приведёт.

Мы крепко обнялись, после чего я подхватил сумку и направился к зданию аэропорта. Уже возле входа я обернулся и увидел всю компанию возле машины. Тимур что-то активно рассказывал, размахивая руками, Марат смеялся, Ильдар курил, Света стояла чуть в стороне, а Равиль смотрел прямо на меня.

Я поднял руку на прощание. Он кивнул в ответ. Через несколько часов самолёт должен был унести меня домой, в город, который за два года моего отсутствия наверняка изменился не меньше, чем изменился я сам, а в Казани оставался мой друг, который теперь смотрел на своё будущее совершенно другими глазами и уже строил в голове планы, способные перевернуть всю его жизнь.

Глава 6

Мой родной город… Я выходил из здания аэропорта, со странным чувством. Именно здесь я прожил всю свою сознательную жизнь. Родился, рос, жил, умер… Этот город был всем для меня, и плохим, и хорошим. Тут я совершил свое первое преступление и сел в тюрьму, тут же я свернул с кривой дорожки и встретил любовь всей своей жизни. Здесь я хотел всё исправить, и отсюда же сбежал, пытаясь уйти от прошлого. И вот я вернулся.

Я снова был в своей парадной форме, потому что точно знал, куда я поеду едва выйду из самолета. Нет, не домой, показывать свои ордена и медали родителям. Они не оценят этого, не поймут — им всё равно. Сейчас я поеду к бабушке — к единственному моему родному человеку, котором я надеюсь до сих пор не безразличен. Я хочу, чтобы она увидела меня таким, поняла, что я исправился, и чтобы её душа наконец успокоилась. Я хочу, чтобы она мною гордилась.

Такси от аэропорта стоило дорого, но я не хотел ехать на автобусе, привлекая к себе не нужное внимание, поэтому без вопросов согласился на цену бомбилы.

Старенький «Москвич» скрипел подвеской с трудом набирал скорость на асфальте, а я, устроившись на заднем сидении, глазел по сторонам. Из полностью открытых окон дул ветер, вообще не справляясь с тем, чтобы охладить нагретый на солнце салон. Пахло пылью и бензином. И всё равно я наслаждался поездкой, вспоминая уже почти позабытые знакомые места.

— Из Афгана? — Таксист, как и почти все его коллеги, что в прошлом, что в будущем, не смог сидеть молча.

— Да. — Односложно ответил я.

— Воевал значить… — Выдал заключение водила, как будто по мне и так это не было понятно — А вот скажи мне парень, нахрена вы там воюете? Чего вы туда попёрлись? Кому ваш социализм там нужен в этих горах? Вы же там с мирными воюете. По кишлакам «Градами» лупите, женщин и детей убиваете. Думаешь, орден надел — и герой? Да вы там просто оккупанты и каратели! И льготы вам за это ещё теперь положены. Мы тут в очередях за колбасой и мылом часами гниём, а вам всё на блюдечке? За какие такие заслуги? Лучше бы в своей стране порядок навели, чем хрен знает куда лезли. Я инженер, старший научный сотрудник, а вынужден таксовать, потому что у меня зарплата сто двадцать рублей, а какой-то рабочий, который только гайки крутить умеет, двести пятьдесят получает. Сыну джинсы купить не могу, магнитофон он хочет импортный, жена сапоги хочет нормальные, а нам только на пожрать хватает. А это быдло с восьмью классами образования кооперативные квартиры покупает, а мы в однушке уже десять лет живем, и очереди ждем на расширение годами, и хрен дождемся до пенсии. Где справедливость?

Я оторвался от окна, и посмотрел на лысеющий затылок таксиста. Мужику уже под сорок, щуплый, в очках. Он вывалил на меня весь этот словесный понос с такой злостью, будто лично я виноват во всех его бедах. Наверняка он считает себя несправедливо обиженным, считает, что все ему должны и обязаны. А ещё скорее всего, вечерами, запираясь в своей квартире, он слушает «Голос Америки». Сейчас, когда в стране начались перемены, и потихоньку в прессе начали появляться не только хвалебные оды передовикам