Творящая сны - Юлия Зубарева

только и сиди поплёвывай. Товар там принять, да скотине корму дать, вот и все его занятия. Витек мужик не плохой да безвольный. Ну что скажешь Лизавета, возьмёшь первого клиента? Всё ж практика какая. Не получится, невелик промах. Хуже ужо все едино некуда. Согласна и ты, Клавдия, на таких условиях эксперимент над живым человеком ставить? Без гарантий значится.

Тётка кивала по каждому дедову слову. Похоже, действительно до ручки дошла. Готова была мужа на опыты сдать, лишь бы из запоя вышел.

Лиза только глазами на Акимыча стрельнула. Она бы после сна сегодняшнего отказалась, но не просто так дедушка затеял эту аферу. Ему в деревенской сметке равных не было, явно с умыслом за алкаша заступился. В прошлый раз даже руки не подал дружку бывшему, а тут парламентером сам вызывается. Отвернулся от продавщицы и Лизавете подмигнул аккуратно. Явно идейка новая в бороде запуталась. Ничего не обещая, попросила вещь какую-нибудь принести из личных. Посмотрит, чем можно помочь.

— Ты только Клав, язык свой не распускай. Смотри, приснится Афанасьевна и рот зашьет. Она с этим делом шутить не будет. Под приглядом у неё наследница. В обиду не даст.

— Свят, свят. Как есть ведьма. Я тут, считай, не была, мимо проходила. Вот продуктов хотела спросить, может надо каких. Я бы старшенького прислала с сумкой на велике? Доставку, стало быть, организуем. Куда вам самим таскаться с тяжелым?

Пока дед обсуждал список продуктов и идею доставки по соседним деревням, как в городе уже вовсю делают, Лиза стояла и разглядывала припаркованный дом на колесах. По крыше важно вышагивала знакомая сорока, прислушивалась, не спуская блестящего взгляда с вышивки люрексом на футболке крупногабаритной модницы. Клавдия ушла задумчивая, обещала вещь, памятную с продуктами, прислать. Птица стукнула клювом по железу, как точку поставила и улетела в сторону леса. Похоже, не один Барбос дом сторожить взялся.

— Дед, а где наши гости из жаркого юга? Привезли тебя, а сами куда подевались? Свет не горит, может, спят ещё?

— Да куда спят! Они как приехали, сразу с Ингваром к мужикам подались в дом мой старый. Те хорошо сарайку в порядок привели. Удобств, конечно, как у нас тут нету, но крышу подлатали, да печь замазали. Я Матвейке с семьей его подписать хотел после смерти. Все не чужие. Мы, кажись, говорили с тобой, да запамятовал, старый пень. Мужики хорошие, пусть хоть семью привезёт, хоть так, наездами. Да и за тобой присмотрит, чего случись.

— Вот про пригляд и поговорим. Пойдём в дом. Тревожно что-то. Разворошили мы осиное гнездо. Осторожнее надо быть.

— Вот и я про то Лизонька. Коли Клавка нам должна окажется, то ейный глаз вострый в селе лишним не будет. К ней считай, вся деревня ходит, а ежели Витюшу в облик человеческий обратно вернём, то лучшего осведомителя и придумать нельзя. Кумекаешь? Коли во сне не сдюжишь, то найдётся в погребе средство. Я тогда ещё приметил, что сундук хрен сдвинешь, значит, озаботилась бабка твоя. Запасливая была, на всю деревню хватит.

— Василь Акимыч, чего темнишь? Какие запасы? Картошкой и капустой лечить станем? Пойдём коз домой заведём и посмотрим, чего ты там такого приметил, что мне не сказал. С продавщицей хорошо придумал, хотя бы предупредит, если чужие появятся, только алкоголизм травами не лечится, тут нарколог нужен.

Вдвоём загнали и накормили козу, сварили нехитрый ужин. Никто сегодня не спешил в гости. Даже удивительно, что многочисленная толпа Лизиных пациентов, друзей и помощников оставила их с дедом одних. Лиза начала разговор первой. Сидела на кухне, подложив под обыкновение согнутую ногу на стул и смотрела, как дед доедает пельмени.

— Я, кажется, не туда влезла с поисками людей. Не то что боюсь. Непонятно всё. Похоже, что эти гады, что людей галлюциногенами накачивают и мной заинтересовались. Не знаю уже кого подозревать, но вещи стирать будем дома и мусор лучше в огороде жечь станем. Нельзя мне больше бельё грязное или ещё чего чужим показывать. Вообще, лучше взаперти посижу, пока не разберёмся — рецепты недоученные остались. Ты тоже смотри в оба. Я тебе одному только и доверять могу, даже Вениамина уже не пойми в чем подозревать стала. Понимаешь?

— Ты это брось. Веня твой, мужик неплохой. Молчун, всё в себе, но дурного не думай. Я за него сам готов поручиться. Крепкий парень, этот не предаст.

— Так и Виталик наш тоже парень был хороший, а видишь, как всё вышло. Если бы только он один.

— А вот Ленка твоя, бестолковая. Попомни мои слова, Лизавета, втянет она тебя опять в аферу.

— Вот далась тебе Ленка. Не втянет уже. Говорю, что дома буду. Как бабушка сказала сидеть и не отсвечивать, так и сделаю. Испугалась я дед Василий. Все вроде игры было. Мой сон, мои правила, а оказалось, что всё не так. Заигралась, получается — пора голову включать.

На подоконник села сорока. Сорочий патруль встал на охранение.

— Пошли гостей встречать. Опять кто-то идет.

Лиза встала из-за стола, нашаривая тапок босой ногой. Под удивленным взглядом деда вышла в сени и открыла дверь. Во двор входили хмурые мужики с топорами и прочим железом. Барбос вывалив язык сидел у крыльца с довольной людоедской мордой. Хоть бы гавкнул для порядка. Охранничек.

— Деда зови Лизавета, разговор есть и здравствуй тебе. Не виделись сегодня еще.

Старший над белорусами был хмур, как грозовая туча и немногословен. Железный ящик с инструментами держал за ручку, как будто, собирался отмахиваться от невидимых пока врагов не на жизнь, а на смерть. Остальные столпившиеся за ним, включая козоводов тоже настроены были решительно. Зыркали по сторонам, не спеша убирать оружие ближнего боя, типа молотков с топорами.

— Поздорову ли Матвейко? Чего, как на рать собрались? Кого воевать пойдем? Прямо войско опричное, а не гости к нам в дом заявилися. Раскулачивать пришли буржуев чтоль?

Акимыч тут как тут. Вытирая усы от сметаны одной рукой, другой держался за перилы крыльца, огибая застывшую хозяйку. Как был в тапках, так и прошлепал мимо здороваться с воеводой.

— Здорово дед. Ты это, чего ж не сказал, что беда близко. Как с чужими, право слово. Пойдем в дом, совет держать будем. Не дело разговоры такие на улице вести. Вон сороки и те подслушивают, расселись.

На заборе и соседской сливе сидели поглядывая уже трое белобок. Тревожно перескакивая с ветки на ветку та, что покрупней, все косилась на Лизавету, готовая по первому взмаху