Орден Осириса - Аргус

— Почему? — спросил юноша.

— Никто не знает как на самом деле звучал древнеегипетский язык, — стал рассказывать историк, — Главная причина заключается в том, что древнеегипетская письменность (иероглифы) не фиксировала гласные звуки, а передавала только согласные. Вот основные факторы, почему точное звучание языка до сих пор остается загадкой:

Во первых, это консонантное письмо. Египтяне записывали слова так же, как это делается в современных арабском или иврите. Например, слово «прекрасный» (нефер) записывалось просто как три согласных звука: н-ф-р. Какие именно гласные стояли между ними, в какой последовательности и с какими ударениями, египтяне не уточняли, так как носителю языка это было очевидно из контекста. То египетское произношение, которое мы слышим в фильмах (например, «Амон-Ра», «Нефертити»), — это лишь научная условность (вставка буквы «э» между согласными для удобства чтения).

Во вторых, это смена письменности и религии. С приходом христианства, а затем ислама, традиция иероглифического письма была прервана. Последняя известная иероглифическая надпись датируется четвертым веком нашей эры. Вместе со жрецами исчезли и люди, знавшие живую традицию чтения этих знаков.

В третьих, это огромная временная дистанция. Древнеегипетский язык просуществовал более четырех тысяч лет. Язык времен строительства пирамид (Древнее царство) сильно отличался от языка времен Клеопатры. За это время фонетика колоссально изменилась. Даже если бы мы узнали звучание слов в одну эпоху, мы бы не знали, как они звучали на две тысячи лет раньше или позже.

— Как ученые всё же восстанавливают звучание? — спросил зумер.

— Ну лингвисты не полностью безоружны. Они используют несколько подсказок для реконструкции. Это коптский язык, который является последней стадией египетского языка. Копты стали использовать греческий алфавит, который фиксировал гласные. Сравнивая коптские слова с древними иероглифами, ученые восстанавливают гласные звуки. Ну и иностранные источники. Так имена египетских фараонов записывались в клинописных табличках (вавилонянами, ассирийцами) или древнегреческими авторами. Иностранцы записывали египетские слова на слух, передавая в том числе и гласные, — объяснил профессор, — но вот с какой стати они говорят на древнеегипетском языке мне совершенно непонятно. Так вот, мы летели долго, часов восемь. Тебе еще один раз маску клали с газом на лицо. Когда мы приземлились, я услышал слово Владивосток!

— Это японцы меня похитили! — уверенно заявил Виктор.

— Не думаю, хотя сначала я тоже так подумал, — задумался отец, — но причем тут древнеегипетский язык? Логично если бы они говорили на японском. Так вот, из Владивостока мы взлетели и сели через девять часов в аэропорту Кэссиди на Острове Рождества, или Киритимати.

— А ты откуда это знаешь? — спросил сын, — если они говорят на древнеегипетском языке.

— Переговоры с диспетчерами пилоты вели на английском языке, — объяснил историк.

— Папа в это где? — удивился юноша.

— Кэссиди (Cassidy) — это международный аэропорт, расположенный на атолле Киритимати, также известном как Остров Рождества в Тихом океане. Он находится в государстве Кирибати, на расстоянии около двух с половиной километров к югу от Гавайских островов и служит главными воздушными воротами этого удаленного атолла. Расстояние между Владивостоком и эти городом по кратчайшей траектории составляет восемь тысяч триста двадцать километров. Это явно не Япония. Это чуть ли не в середине Тихого океана.

— Так мы теперь тут? — уточнил зумер.

— В том то и дело, что нет! — ответил отец.

Глава 7

Таинственный город

— А где мы тогда? — спросил Виктор.

— Не знаю, нас снова перегрузили куда-то и мы еще часа четыре перемещались! — сообщил ему историк.

— Что значит перемещались? — не понял юноша.

— Это не был пролет на самолете, так как не было ни взлета ни посадки. Это не был корабль, я не чувствовал качки. И это не был автомобиль, не было вибрации на кочках и ухабах, — пояснил профессор.

— А что же это было, и с чего ты решил что нас куда-то перемещали? — спросил зумер.

— Разница в погоде, — объяснил историк, — Разница в погоде огромна. Аэропорт Кэссиди находится в зоне вечного тропического лета, а то место куда нас привезли расположено в каких-то суровых, холодных и штормовых широтах. В Кэссиди была жара и зной. А куда мы прилетели холодно! На Киритимати дул мягкий теплый ветер, а тут холодный и сильный. Что-то мне говорит, что это может быть рядом или даже в точке Немо.

— А что такое точка Немо? — удивился Виктор.

— Точка Немо — это условная географическая точка в океане, которая считается самым удаленным от любой суши местом на Земле. Ее называют океаническим полюсом недоступности, — стал просвещать сына отец, — свое название она получила в честь капитана Немо, героя романов Жюля Верна, чье имя переводится с латыни как «Никто». Название идеально отражает суть этого места, здесь буквально нет никого и ничего, кроме бескрайней воды.

— А где она находится и в чем её уникальность? — удивился Виктор.

— Точка Немо расположена в южной части Тихого океана (координаты: 48°52′ ю. ш. 123°23′ з. д.). Ближайшая суша, это три необитаемых острова из разных архипелагов, находится на гигантском расстоянии в две тысячи шестьсот восемьдесят восемь километров. Самое смешное, что ближе всего к Точке Немо находятся космонавты Международной космической станции (МКС). Когда они пролетают над этой областью, расстояние до них по вертикали составляет всего четыреста — четыреста пятнадцать километров, что в шесть раз ближе, чем любая суша, — объяснил историк.

— А есть ли там жизнь? — спросил юноша.

— Нет! В биологическом плане Точка Немо — это «океаническая пустыня». Жизни здесь практически нет по трем причинам. Во первых, это отсутствие там питательных веществ. Точка находится внутри Южно-Тихоокеанского круговорота течений, который блокирует приток холодных вод, богатых микроэлементами. Во вторых, это удаленность от суши, сюда не доходят органические остатки с материков. И в третьих, мощный ультрафиолет. Из-за чистейшей, из-за отсутствия планктона, воды лучи солнца проникают глубоко, подавляя развитие тех немногих микроорганизмов, которые могли бы там выжить, — ответил отец, — но я не понимаю одного.

— Что именно? — уточнил зумер.

— Куда мы прилетели? — пояснил отец, — В самой Точке Немо нет никакой суши, островов или даже скал — это абсолютно пустой участок открытого океана.