Бандит. Мне тебя подарили - Рия Уллу

— И… я извиняюсь. За всё. За то, что притащил тебя сюда. За угрозы. За то, что посмел вообще коснуться тебя. И за все остальное. — Голос дрогнул. — И буду честен, я никогда не брал долги девушками. Но ты…

— Но я? — шагнула ближе.

Он обернулся. В его глазах было то, чего я не видела раньше — сожаление.

— Ты будто влезла мне под кожу. Я хотел только напугать твоего отца, подразнить тебя, узнать тебя - такую смелую и интересную, и… — он резко оборвал себя, стиснув зубы. — Неважно.

— Неважно? — я взяла его руку, заставив встретиться взглядом. — Ты украл меня, запугал отца, а теперь говоришь «неважно»?

Он не отстранился. Его пальцы дрогнули в моих.

— Знаешь, ты свободна. Я не буду больше удерживать тебя. Это действительно было плохой шуткой. И отцу можешь передать, что его долг прощён. Пусть ни чего не возвращает. Когда будешь готова - Кир тебя отвезёт.

Слова повисли в воздухе. Свобода. То, чего я так хотела. Но сейчас оно звучало как приговор.

— А если... Если я не хочу уходить? — вырвалось у меня.

Он замер. Я подняла руку, коснулась его щеки.

— Знаешь, ты говорил про выбор. Я выбрала. — Мои губы едва коснулись его. — Тебя. Я хочу узнать тебя, Марк. Уже начала. И ты мне нравишься - как человек. И как мужчина...

— Ты уверена? — его растерянный шёпот был горячее, чем огонь в моих венах сейчас.

Я не ответила. Вместо этого скинула платье, позволив ткани упасть. Смущённый взгляд устремился в пол, пока алеющий румянец разливался по щекам, шее, груди. Почти полная нагота внезапно обрела вес — каждое дуновение воздуха касалось обнажённой кожи мурашками, а его глаза, медленные и жгучие, выжигали следы на теле.

Он приблизился, пальцы впились в бёдра, заставив вскрикнуть. Губы прикрыли мой рот в ненасытном поцелуе. Руки Марка — языки пламени, оставляющие обугленные полосы на спине, животе, ягодицах. Я выгнулась, ощущая, как его зубы впиваются в ключицу, метя территорию. Заявляя на меня права.

Одежда полетела в сторону.

Холод простыней впился в спину, когда он швырнул меня на кровать. Мгновение — и его тело, высеченное из мрамора и ярости, придавило меня всей тяжестью.

Его пальцы, скользнувшие ниже пупка, грубо раздвинули мои дрожащие бёдра, обнажив то, что уже пылало от стыда и желания. Он спустился вниз и губы — обжигающие, влажные — сомкнулись на клиторе с лаской, от которого зубы сами собой стиснулись, а в ушах зазвенело.

Он остановился на мгновение. Поднял свой взгляд, вглядываясь в глаза, будто искал разрешения. Кивнула.

Два пальца ворвались внутрь резко, выгнув спину дугой. Его язык превратился в бич — бил, выбивая из меня надрывистые стоны. Я вцепилась в простыни, рванула их, когда изгибы его пальцев нашли ту самую точку, и мир взорвался белым светом.

Он не останавливался — борода чуть царапала нежную кожу, губы сжимали плоть, заставляя биться будто в истерике. Оргазм накатил волной, выворачивая наизнанку, сводя мышцы в судорогах, но Марк лишь сильнее впился в меня, продолжая до тех пор, пока слёзы не залили глаза, а голос не сорвался в хрип.

Едва успела перевести дыхание — он уже навис сверху. Раскалённый, пульсирующий член прижался к входу. Ни намёка на нежность, но это и не было нужно — одним толчком он заполнил меня до предела.

Боль была острой, но короткой. Потом — только он. Его движения, его шёпот моего имени, его руки, вплетённые в мои. Мы двигались в ритме, который казался древним, как само время.

Я вскрикнула ещё громче, ногти впились в его спину, тело разрывалось между болью и блаженством. Он двигался как ураган — рвано, неистово, выбивая из груди прерывистые: «Да!.. Ещё!..».

Каждый толчок — удар тока по нервам, каждый отход — мучительная пустота, которую я спешила заполнить, впиваясь в его бёдра пятками, желая большего.

Его ладонь сдавила горло, заставив поднять взгляд. В глазах Марка горело пламя — хищное, всепоглощающее.

Воздух перехватило, от новой накатывающей волны оргазма, но я не сопротивлялась, позволив темноте по краям зрения сомкнуться, пока он вбивал в меня свой ритм.

Внизу живота нарастало цунами — глухое, неотвратимое.

Взрыв.

Судороги.

Падение в бездну.

Он замер, лицо исказилось от напряжения, и я почувствовала, как его тело дрогнуло во мне. Очнулась от того, что его зубы всё ещё впивались в плечо, а по внутренней стороне бёдер стекали тёплые струйки.

И больше ни слов, ни поцелуев — только его тяжёлое дыхание на шее и стук сердца, слившийся с моим в один безумный ритм.

Мы лежали сплетённые, мокрые от пота. Его рука обвила талию.