Чёрт из Чертаново. Том 3 - Антон Панарин

Одноклассник капнул пробу на предметное стекло и склонился над микроскопом. Покрутил колёсико, отстранился, а после приник к окулярам ещё раз. Макнул в состав PH полоску, посмотрел на неё, а затем поднёс бутылку к носу и шумно втянул воздух, но запаха не было. Тогда он плеснул немного на палец и лизнул.

— Ты чего творишь⁈ Это же концентрат! — ахнул Михалыч.

— Алло, тут обычная вода, наркоманы, — лаборант сунул бутылку ему обратно. — Из-под крана. Могу даже сказать из какого района, у вас на правом берегу хлоркой шибает так что эту погань пить невозможно.

— В смысле вода? — просипел Гоша. — Ты это… Перепроверь! Она плесень за считанные минуты выжигает!

Одноклассники вздохнул и выдал длинную непечатную тираду, в которой цензурным было только слово «микроскоп», но пробу всё же повторил. Капнул на свежее стекло, прогнал жидкость через гудящий прибор и распечатал листок со столбиком цифр.

— Вода. Водопроводная, — он припечатал листок к столу. — Хотите, формулу напишу? Аш два, мать его о! Вы бы ещё лужу у проходной на анализ принесли. Хотя дело ваше, придурки. Если деньги девать некуда, то приходите ещё, с радостью заберу у вас последние гроши.

— Э! Совесть имей, верни деньги то! — набычился Михалыч.

— А что деньги? Работа выполнена, состав установлен, — он похлопал себя по карману с купюрами и распахнул дверь, намекая, что приём окончен. — Скажите спасибо, что за вторую пробу доплату не прошу. А будете ерепениться охрану позову, а после и ментов. На завод то вы проникли без пропуска.

Скрежетнув зубами Михалыч вместе с Гошей покинули завод по дороге расчесав всё что только можно. Они шли и таращились на бутылку не понимая где просчитались.

— Это как так? — выдавил наконец Гоша. — Они что, плесень водой выводят?

— С этим справился бы только Кашпировский, а эти твари явно что-то скрывают, — Михалыч выхватил у него бутылку и зашвырнул в урну. — А вообще знаешь, плевать, чем они плесень травят. Либо мы их выживем с рынка любыми способами, либо пойдём с тобой дворы мести. А я в дворники наниматься желания не имею.

— И что ты предлагаешь?

— Поступим так… — хитро улыбнулся Михалыч открывая дверь своей машины.

* * *

Звонок Оли выдернул меня из сна, в котором я разгонял чертолёт до скорости света. Выслушав сестру, я повесил трубку и отправился в ванную, где на полке дожидалась своего часа запасная тара.

Производственный цикл «японского чуда» занял полминуты. Прополоскал бутылку пару раз, наполнил её водой из-под крана, накрутил пульверизатор, готово. Люблю импортозамещение, так как можно заменить что угодно используя метод «говна и палок».

Выгнав чертолёт из подъезда я полетел к Оле думая по пути кто и зачем мог её ограбить? В семь тридцать наркоманов не найти, даже если очень попытаться. Алкаши или бомжи совсем другое дело, эти бутылки собирают спозаранку. Хотя-я-я…

В памяти сам собой всплыл вчерашний Степан Михалыч из «ДезМастера», отправленный в чёрный список. Случайности не случайны? Впрочем, какая разница? Мне что воды жалко? Пусть забирают.

До Грамши чертолёт домчал меня минут за двадцать пять. Оля ждала у подъезда, нервно поглядывая на часы, и при виде меня расцвела.

— Держи, — я протянул ей бутылку. — Свежая партия, прямо со склада.

— Ого, а это что за пепелац, — удивилась Оля уставившись на мой скутер.

— Крутой, да? — улыбнулся я.

— Ага, когда мне было шестнадцать, я бы на таком с радостью прокатилась.

— Да идите вы, — отмахнулся я. — Отличный транспорт, куда удобнее чем пешком топать.

— Вижу не только я на этот счёт пошутила, — улыбнулась Оля, которую мой пепелац вытащил из накрывшей её паники.

— Да, да. Сплошные весельчаки кругом, топай, — умехнулся я и махнул рукой в сторону многоэтажки. — Петрович мне уже сообщений двадцать накатал. Причём гневных. Сделай ему скидку в двадцать процентов и пусть угомонится.

— Да шеф! — козырнула Оля и отправилась на трудовые подвиги.

В ту же секунду рядом со мной из асфальта вырос до неприличия довольный Борр.

— И где тебя носило? — полюбопытствовал я.

— Работал по специальности, — боровичок заложил большие пальцы за лямки штанов. — Конкурентов укравших средство, одарил грибком. Пусть теперь лечатся, юродивые.

— Грибком стопы? — уточнил я.

— Грибком всего, — с гордостью пояснил Борр. — Ничего смертельного, но чесаться будут до осени. Я с ними прокатился, планы ихние послушал. Они, между прочим, на химзавод поехали, чтобы им там рассказали из чего средство состоит и создали новое.

— Пусть развлекаются, — улыбнулся я, представив лицо химика, изучающего под микроскопом водопроводную воду. — Знаешь, а ты молодец. Если так дело и дальше пойдёт, поговорим об увеличении твоего процента от прибыли.

Борр просиял, вытянулся по стойке смирно, выпятил пузо и вскинул ладошку к шляпе пародируя жест Оли:

— Служу бездонному брюху!

Отдав честь, он рванул к подъезду догонять Олю. Я проводил его взглядом и покатил домой дивясь тому, сколько же идиотов на белом свете. Нет, ну надо же, украли бутылку воды, поди ещё и радовались этому как дети.

Во двор я вкатился со стороны гаражей, нырнул в густую тень, которую отбрасывал мой дом, и резко затормозил. Дорогу мне преградил двухметровый доходяга в застёгнутом на все пуговицы плаще. Бледное вытянутое лицо с запавшими щеками, немигающий взгляд. Со стороны он выглядел типичным извращугой, того и гляди письку покажет. А если присмотреться, то из-под верхних губ торчат длинные клыки. Понятно, извращенец, но совсем другого толка.

Я остановился в паре метров от препятствия и краем глаза искал где заканчивается тень. Вампиры ведь боятся загара, верно?

— Дмитрий, — верзила поклонился словно средневековый вельможа. — Прошу простить за внезапность. Моё имя Влад. Я из чистокровных.

— Цепеш? — уточнил я с подозрением смотря на него.

— Почти, — усмехнулся вампир. — Хочу выразить вам свою признательность. Насколько мне известно, недавно вы истребили гнездо упырей в Низах, — говорил Влад размеренно, тщательно подбирая слова. — Весьма благодарен вам за столь ответственную гражданскую позицию. Упыри порочили репутацию всех чистокровных и привлекали к нам лишнее внимание, а мы этого не любим, — по вытянутому лицу скользнула брезгливость.

— Ага, на здоровье. Я