Послушная жена - Полина Рей

Он набрал номер Поли, не особо надеясь на то, что она ответит. Так и случилось - жена не взяла трубку. Однако прислала короткое сообщение:

«Послушная жена перестала таковой быть. Наслаждайся».

Он перечитал несколько раз, не веря, что это написала именно она. В груди стало сдавливать так сильно, что того и гляди - шарахнет инфаркт.

Станислав отшвырнул телефон, тот стукнулся о ковёр, угодив бог знает куда. Орлов сидел неподвижно, глядя на экран, где всё ещё горели эти слова.

Никогда не думал, что Полина - его тихая, покладистая Полина - окажется способна на такое. На предательство, на удар в спину. Она объединилась с его любовницей и его сыном, чтобы уничтожить его. Он предпочитал не помнить о сыне и своей ошибке молодости. А теперь этот парень публично рассказал всё, выставив его чудовищем.

Станислав поднялся, прошёл в гостиную. Квартира была совершенно пустой. Везде были следы недавнего присутствия Полины: её вещи, которые она не забрала, стоящая на столе чашка. Он остановился посреди комнаты и почувствовал себя по-настоящему одиноким.

Впереди были суды, допросы, возможно, арест. Он потерял всё, что имел. И в этой пустоте не осталось даже надежды.

Станислав подошёл к окну и посмотрел вниз, на вечерний город. Там, за стеклом, кипела жизнь, которой он больше не принадлежал. Он сжал кулаки, но не от злости - от бессилия.

«Наслаждайся», - снова прозвучало у него в голове.

Он усмехнулся - горько, криво. Заслуживал ли он этого? Орлов до победного был уверен в том, что нет.

Он просто смотрел, как рушится его мир, и не мог ничего изменить.

А хотел ли?

Этого он не знал.

Эпилог

Прошло полгода.

Моя жизнь изменилась настолько, что иногда я сама не верила в происходящее.

Развод остался позади, и вместе с ним - позади осталась прошлая «я».

У меня осталось то, на что я могла рассчитывать по закону, Я чувствовала, что у меня есть не только права, но и опора под ногами. Квартира, в которую я переехала, была небольшой, но по-настоящему моей. Здесь не было позолоты и чужого парфюма, зато было много света и тишины. И это было самое главное.

Я открыла маленький цветочный магазин. Не ради статуса или денег - просто потому, что мне нравилось видеть, как рождается красота из простых вещей: стеблей, лент, бумаги. Это занятие приносило спокойствие и смысл.

Даниил приходил почти каждый вечер. Мы сидели на кухне, пили чай, говорили обо всём. Иногда он оставался, и тогда утро начиналось с его улыбки. Но гораздо важнее было другое - я больше не боялась быть собой.

В тот вечер мы, как обычно, сидели у меня. За окном лил дождь, по стеклу стекали капли, и от этого было особенно уютно. Даниил долго молчал, а потом вдруг спросил:

- Ты действительно меня простила?

Я отставила чашку и посмотрела на него. Он не отводил глаз, но в них не было вызова - только ожидание.

- Простила, конечно, - ответила ему. - Признаюсь - не сразу. Но когда я увидела твою боль, о которой ты говорил, прощение пришло само собой.

Он помолчал, затем сказал:

- Я бы в любом случае не посмел тебя использовать. Даже если бы не влюбился. Просто увидел, какая ты искренняя, и осознал - ты так же пострадала как и мы с мамой.

Он немного смутился, и я знала, почему. Вскоре мы собирались поехать к его матери уже вдвоём. Я сама на этом настояла - потому что знала, насколько Даниилу это важно.

- Давай не будем о грустном, - предложила ему, улыбнувшись. - Мы вместе и это главное.

Он протянул руку и переплёл свои пальцы с моими. Я посмотрела за окно на ту стену дождя, которая сейчас казалась даже в какой-то мере уютной.

О Станиславе я почти ничего не знала, как и о Берте. Вроде бы они куда-то уехали, не вместе, конечно. Да и даже если бы вдвоём - меня это уже совершенно не касалось. У меня была своя жизнь, в которой не было места прошлому.

- Мы вместе, - проговорил Даниил уверенно.

На что я улыбнулась, как делала это каждый раз, когда просыпалась и понимала, что наступил новый день.

Тот, в котором я не буду послушным приложением к человеку, который этого не заслуживает.

А тот, кто это заслужил, никогда не сделает так, чтобы я чувствовала себя безвольной куклой…