Попаданка для злодея, или Великий магический развод - Катарина Каррас

Лира смотрела на него с ужасом и любопытством одновременно, но молчала. Видимо, её горе было сильнее страха.

В башне я усадила Лиру в одно из новых кресел (Виктор постарался на славу, белый цвет и мягкая обивка действовали успокаивающе), налила ей чаю из магического чайника, который Виктор создал по моей просьбе, и устроилась напротив.

– Рассказывай, – сказала я. – С самого начала. Кто он, что он, как вы познакомились и почему ты плачешь в туалете, а не идёшь разбираться.

Лира мыгнула носом и начала рассказ.

История была до боли знакомой. Лира – тихая, скромная девушка с факультета иллюзий, талантливая, но неуверенная в себе. Он – Теодор Красс, с четвёртого курса боевого факультета, красавчик, мажор, сын одного из членов магического совета, звезда Академии. Она влюбилась в него с первого взгляда ещё на первом курсе. Два года тайно вздыхала, писала стихи, рисовала его портреты в минуты вдохновения. А неделю назад решилась признаться.

– Я думала, он посмеётся, но по-доброму, – всхлипывала Лира. – Ну, знаешь, скажет что-то вроде «Ты милая, но нет». А он... он при всех, в столовой, начал ржать! Сказал, что такая, как я, может рассчитывать только на его коня, и то если конь будет в очень плохом настроении. И его друзья подхватили! Теперь они каждый день надо мной издеваются. Подходят, спрашивают, не передавала ли я коню яблочко. Или не хочу ли покататься на сене. Это ужасно!

Я слушала, и внутри у меня закипало. Нет, вы представляете? Магическая академия, высшее образование, а люди ведут себя как быдло из подворотни! И это ещё с магией! Да у них рычагов влияния больше, а культура – нулевая.

– А преподаватели? – спросила я. – Они не вмешиваются?

– А что они сделают? – горько усмехнулась Лира. – Его папа – член совета. Преподаватели делают вид, что ничего не замечают. А если кто и замечает, то говорят, что этомолодёжные игры и само рассосётся.

Глава 17. Света

Я наклонилась ближе и заговорила тише, чтобы даже Виктор, который делал вид, что рассматривает книги на полке, но на самом деле слушал, не уловил детали.

– Завтра ты идёшь в столовую. Обычно, как всегда. Садишься на своё место. Когда он начнёт свои шуточки про коня, ты не краснеешь, не плачешь и не убегаешь. Ты смотришь ему прямо в глаза и говоришь...

И я изложила ей план. С долей юмора, с долей магии, с долей психологии. Рассчитанный на то, чтобы поставить зарвавшегося мажора на место, не опускаясь до его уровня.

Лира слушала, и её глаза округлялись всё больше.

– Ты думаешь, это сработает? – прошептала она, когда я закончила.

– Сработает, – уверенно сказала я. – Во-первых, потому что это неожиданно. Во-вторых, потому что это умно. В-третьих, потому что у тебя есть я и Виктор за спиной. Если что – мы прикроем.

– Виктор Блейд? – Лира покосилась на него с ужасом. – Будет меня прикрывать?

– Будет, – я посмотрела на Виктора. – Правда, Виктор?

Он обернулся. На его лице застыло выражение «я в этом не участвую», но узы, видимо, напомнили о себе, потому что через секунду он нехотя кивнул.

– Буду, – буркнул он и снова отвернулся к книгам.

Лира смотрела на нас с таким восхищением, будто мы были богами.

– Вы правда думаете, что он перестанет? – спросила она.

– Не перестанет, – честно сказала я. – Но начнёт уважать. А это главное. Потому что, когда тебя уважают, травить уже неинтересно.

Лира кивнула, вытерла слёзы и встала.

– Я попробую, – сказала она твёрдо. – Спасибо вам.

– Не за что. Приходи ещё, если что. И вообще – расскажи своим подружкам, что в башне Блейда теперь психологический кабинет. Бесплатно, анонимно и с чаем.

Она улыбнулась и ушла, а я откинулась в кресле и довольно выдохнула.

– Ну что, – сказала я Виктору. – Первый клиент. Как тебе?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешивались восхищение, ужас и нежелание это признавать.

– Ты только что научила студентку манипулировать сознанием наследника магической элиты, – сказал он. – Используя методы, которые я даже не знаю, как классифицировать. И сделала это так, что она ушла счастливая, а он даже не узнает, что на него готовится покушение.

– Это не покушение, – поправила я. – Это педагогическое воздействие.

– Это война, – сказал Виктор. – И ты её начала.

– Не я, а он, – я покачала головой. – Когда решил, что имеет право унижать других. Я просто даю жертве оружие.

Он молчал долго. Потом подошёл к окну и посмотрел на закат.

– Знаешь, – сказал он тихо. – За сто лет заточения я думал, что мир изменился. Что люди стали мудрее, добрее. А они всё те же. Те же интриги, те же подлости, те же слабости.

– Именно поэтому мы здесь, – сказала я, подходя к нему. – Чтобы напоминать им, что можно иначе.

Он повернулся ко мне. В его зелёных глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не холод, не расчёт, не злость. Что-то тёплое, почти человеческое.

– Ты странная, – сказал он.

– Знаю.

– Ты веришь в лучшее. Даже когда всё вокруг говорит об обратном.

– А ты не веришь?

Он помолчал.

– Я начинаю, – сказал он. – И это самое страшное.

Мы стояли у окна и смотрели на закат. Маркиз, который всё это время дремал на подоконнике, приоткрыл один глаз и прокомментировал:

– Ну всё, допрыгались. Сейчас ещё обниматься начнут. Я спать уйду, если что.

– Заткнись, – сказали мы синхронно.

И переглянулись.