Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации - Майкл Вуд

Но сильнее всего первых гостей из Поднебесной поразили различия между Китаем и Западом. Как заметил Чжан, Китай представал иным полюсом человеческого разума: «Здесь нет ничего, что не было бы противоположностью Китаю. В их политике люди обсуждают, а правитель подчиняется; в их семьях жены предлагают, а мужья слушаются; в их текстах слова пишутся слева направо; в их книгах повествование начинается с последней страницы. …Все обыкновения и привычки словно вывернуты наизнанку. Нам все это представляется загадочным»‹‹6››.

Первый посол на Западе

После той первой встречи разрешение этой загадки стало для Китая жизненно важным делом. К тому времени открылся путь для более полного взаимодействия с миром на официальном уровне — общение посредством дипломатии. Китай все ощутимее становился частью быстро меняющегося мира, который с неизбежностью преобразовывал и саму Поднебесную империю. Как известно, дипломатия превратилась в важную часть искусства государственного управления уже при прежних империях: Северная Сун, например, самим своим существованием была обязана опытной и тонкой дипломатии, ориентированной на то, чтобы понять Другого. Но государство Цин никогда не отправляло послов дальше границ собственных протекторатов; у него не имелось ничего и близко похожего на обученный корпус маньчжурских чиновников, способных говорить на каких-то других языках, помимо китайского, маньчжурского, монгольского и тибетского. Теперь же для Китая пришло время учреждать представительства за рубежом.

21 января 1877 г. первый посол, представляющий Китай на Западе, прибыл в Великобританию на корабле «Пешавур», которым владела пароходная компания P&O (Peninsular and Oriental Steam Navigation Company). При весе 3782 тонны и длине 115 метров это судно, типичная рабочая лошадка Британской империи на Востоке, приводилось в движение паром, а не парусами — еще один признак быстро меняющейся эпохи. В этом рейсе оно приняло на борт 112 пассажиров первого класса и 106 солдат, возвращавшихся домой из Калькутты. У палубных перил, кутаясь от холода в своей чиновничьей шапке и шелковом пальто на меху, стоял ветеран Опиумных войн и победитель тайпинов Го Сунтао‹‹7››. В качестве переводчика его сопровождал Чжан Дэй-и — тот самый молодой человек, который десять лет назад, будучи студентом, уже побывал в Лондоне. Путешествие из Шанхая в Коломбо через Малаккский пролив подтвердило познания Го Сунтао о впечатляющих размерах Британской империи на востоке, а также о ее военно-морском и торговом превосходстве. Рука об руку с сухопутной Российской империей она, как записал посланник в своем дневнике, «день ото дня все сильнее теснила Китай… сверкая глазами, подобно хищному льву»‹‹8››. Болезненные удары, наносимые ею китайцам с самого воцарения королевы Виктории, многих в Пекине приводили в замешательство.

Перед своим отбытием Го Сунтао направил цинскому правительству меморандум, в котором напоминал, что сложность нынешней международной политики и многочисленность вовлеченных в нее стран обязывают Китай научиться «разбираться в иностранных делах». «С тех пор как мы открыли внешнюю торговлю, в наших взаимоотношениях с иностранцами возникало немало инцидентов, — писал он. — Мы должны выработать правильный внешнеполитический курс, одновременно закладывая основу для могущества и процветания нации. Для этого нашему правительству нужно принять судьбоносное решение».

В тот холодный и сырой зимний день «Пешавур» обогнул скалы Нидлс и вошел в пролив Те-Солент. По левому борту были видны замок Херст и мягкие зеленые леса Бьюли; по правому борту — остров Уайт, где, как сообщил Го Сунтао его переводчик, располагалась одна из резиденций королевы Виктории, Осборн-хаус. Затем корабль вошел в густой туман, скрывающий доки Саутгемптона, и, миновав лес корабельных мачт с флагами всего мира, причалил к берегу. После пятидесяти дней в море Го Сунтао ступил на британскую землю; именно с этого момента по-настоящему началась современная международная дипломатия Китая. Путешествие обещало множество интеллектуальных открытий, а китайский посол, надо сказать, был исключительно хорошо подготовлен для своей миссии. Он родился в 1818 г. и получил образование в престижной классической академии Юэлу, основанной еще при империи Сун (там читал лекции великий Чжу Си). С недавних пор академия расширила свою учебную программу, включив в нее такие прикладные дисциплины, как, например, военная инженерия, политическая экономия и гидротехническое строительство. Среди ее выпускников были видные прогрессивные мыслители конца истории империи Цин — в частности Вэй Юань, автор первых трактатов по западной географии и военно-морской политике (см. главу 16). Именно в стенах этого учебного заведения Го Сунтао подружился с Цзэн Гофанем, «архитектором» Реставрации Тунчжи. В Первую опиумную войну, будучи совсем молодым офицером, он организовывал линии обороны на Янцзы, а в ходе Второй опиумной войны построил форты Дагу, правда, лишь для того, чтобы увидеть, как под грохот орудий они были взяты англо-французскими штурмовыми отрядами. Позже Го командовал войсками, подавлявшими восстание тайпинов. Это был человек-реалист, привыкший твердо стоять на земле.

Как и его друг Цзэн Гофань, Го Сунтао выступал ярым сторонником «самоусиления» Китая: даже в разгар тайпинской войны он призывал к преподаванию иностранных языков в китайских школах. Его взгляды начали тревожить консерваторов еще до того, как он покинул Китай с дипломатической миссией; это неудивительно, поскольку бывший генерал был последовательным приверженцем радикального преобразования страны. Он отстаивал внедрение технологических новшеств, а также реформирование образования и призывал изучать и понимать Запад. Этот «апостол прогресса», как назвала его лондонская The Times, с ненасытным любопытством присматривался к Великобритании и в особенности к ее парламентским институтам, которые казались ему относительно недавним явлением. Рассуждая о присущей британцам политической культуре парламентской демократии, он отмечал:

Поначалу англичане не обладали накапливаемыми издавна традициями высокой добродетели и передовой культуры. Но вот уже более века их чиновники и простые граждане совместно обсуждают вопросы национальной политики, затем докладывают о возможных вариантах решения политических проблем монарху, а потом применяют их на практике, добиваясь тем самым ежедневного прогресса. Теперь же, когда их государыня повсеместно любима за свою мудрость, жизнь англичан становится все лучше и лучше‹‹9››.

Истоки нынешнего прогресса Великобритании он усматривал в научной революции, проложившей путь к той модерности, которой, по его мнению, явно не хватает в Китае. Особую роль в состоявшемся преобразовании Го Сунтао приписывал сочинению Фрэнсиса Бэкона «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы», переведенному им перед отъездом в Европу на китайский язык. В этой книге он усматривал основополагающий текст западной современности, который к тому же казался крайне актуальным и для китайских реалий: ведь в нем говорилось о необходимости решительного разрыва с