ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Ткаченко понимал, что сейчас гораздо сложнее было тем в СВР, кто остался. Но еще сложнее было работать разведчиками из ГРУ. Ткаченко продолжал контактировать со многими знакомыми, которые оставались на Полежаевской. Если СВР традиционно продолжала заниматься политической разведкой, то военная разведка должна была по указанию Министерства обороны добывать военные секреты у главного противника. Но без четкого определения врага разведка работать не может. А враги (в лице оппозиции), по мнению пришедших к власти демократов, оставались только в собственной стране.

Недавно к нему заглянул его бывший контакт в ГРУ генерал Самсонов. Сейчас он работал советником в МИДе и общался со многими сотрудниками СВР.

– Знаешь, Степаныч, к нам в МИД как-то приходил начальник СВР Примаков и рассказывал, что ему с большим трудом удалось убедить Ельцина и его окружение, чтобы не ликвидировали Службу внешней разведки. Представляешь, вопрос решался на самом верху около месяца. Посол США в Москве и резидентура ЦРУ, вхожие в Белый дом и Администрацию Президента, почти переломили ситуацию, но тут американцы прокололись с бомбардировкой Югославии, и Ельцин взбрыкнул.

Теперь наша власть считает, что после августа 1991 года за границей ни у Российской армии, ни у разведки больше врагов нет – только друзья и партнеры среди военных и только учителя демократии и советники по либерализации в экономике и демократизации во внутренней политике. Но разведка, контрразведка и армия не могут выполнять свои функции без идеологии, однако вместо коммунизма нам предложен набор бессмысленных лозунгов и узкая задача борьбы с международным терроризмом.

Даже у мировой мафии есть свои законы жизни: главный – обет молчания, а у российской мафии – не верь, не бойся, не проси и ноу-хау – беспредел… – адмирал замолчал и горестно махнул рукой.

Он жил на Старом Арбате, часто уезжал в командировки в Европу или на Украину, где у него был серьезный бизнес, но к бывшему другу наведывался регулярно. Трудно сказать, что их объединяло сейчас, скорее всего не просто воспоминания и сложные моменты в совместной службе, а взаимная симпатия и единомыслие в политике и человеческих отношениях. Они в любой момент могли откровенно поделиться мыслями и впечатлениями по телефону, но предпочитали личное общение.

Когда коллега ушел, Ткаченко стал рассуждать. И все-таки у нас различный подход в событиям, наверное потому, что у разведки и контрразведки заповеди свои.

В разведке, к сожалению, предательство в крови, это не порок, а издержки профессии, специфический обмен информацией, игра в поддавки… Разведка, если надо, цинично сдает противнику не только информацию, но и несколько своих мелких агентов, чтобы вывести из-под удара одного ценного. Разведчик на каждом шагу, каждую минуту вынужден обманывать всех, чтобы скрыть свою истинную суть, свои намерения и действия. Разведчик правду докладывает только своему руководству, и то не всю, смотря по обстоятельствам, так как от этого зависит его безопасность и даже сама жизнь. Словом, разведчики нередко вынуждены врать по определению во имя выполнения своего задания.

«Во имя любви к своему Отечеству, преданности своей службе и своему товариществу, – писал в одном из интервью генерал Шебаршин и констатировал: – Есть ли и были ли идеальные герои в советской разведке? Сомневаюсь. Мы принадлежим роду человеческому, и ничто человеческое нам не чуждо. И любое проявление индивидуальности надо мерить одним-единственным аршином – помогает или мешает оно в работе».

Контрразведчик, наоборот, не просто обязан докладывать своему руководству только правдивую информацию, ему это выгодно. Доложив руководству, он тем самым снимает с себя ответственность за последующее развитие событий, так как начальник, получив информацию, вынужден отреагировать на нее, дать конкретные указания, запретить или разрешить те или иные действия своему подчиненному.

Но руководители спецслужб тоже думают о своей безопасности. Начальниками давно изобретены нехитрые, но безотказно действующие способы застраховать себя на случай от возможной «разборки полетов». Для этого в критической ситуации можно уйти в отпуск, «заболеть», под благовидным предлогом опоздать на совещание, где принимается судьбоносное решение. Кроме того, на документе можно оставить след в виде хитромудрой резолюции, как то: «Рассмотреть», «Как условились», «Как договорились».

Существует бесчисленное множество способов уклониться от ответственности или переложить её на других. И все-таки честность, а если говорить высоким штилем, то честь, ценилась во все времена. Особенно среди офицеров как в царской, так и в Советской армии.

Наверное, хрестоматийный образцом чести советского офицера может служить первый космонавт планеты Юрий Гагарин. Настоящий полковник, настоящий Герой Советского Союза. Ведь, возможно, именно из-за теста на честность Королев выбрал именно Гагарина.

Накануне полета шестеро отобранных для полета летчиков подписали «Положение о космонавтах», где содержалось обязательство докладывать о малейших недомоганиях. Когда Королев спросил у всех, готовы ли они к выполнению задания, пятеро ответили: «Готов». Никто из них не знал о том, что за завтраком им дали препарат, от которого сейчас страшно болела голова. И только Гагарин честно сказал: «С утра болит голова, но к выполнению задания готов».

Таким бескомпромиссно честным он оставался всегда. На пленуме ЦК ВЛКСМ он предложил для воспитания патриотизма у молодого поколения восстановить храм Христа Спасителя и Триумфальную арку, а потом вместе с еще шестью космонавтами написал письмо Брежневу с опасениями, что СССР утрачивает лидирующие позиции в соревновании с США в области освоения космоса.

Общим у разведчиков и контрразведчиков является то, что они всю жизнь только и делают, как выявляют и используют слабые стороны у людей (разумеется, только у противника и только в интересах государства?!).

В разведке, кроме общих обязательных профессиональных требований, приходится помнить о том, что разведчик не должен полностью доверять никому – ни чужим (по определению), ни своим (свой может или уже стал чужим), но при этом делать вид, что веришь, и еще – надеяться только на себя…

Шпионы знают эти нехитрые истины, но они остаются людьми и в какой-то момент могут расслабиться, переоценить свои возможности, рискнуть, но бывает, что обстоятельства оказываются сильнее их, чаще всего это случается, когда предают коллеги или начальники.

Интересно, что сами разведчики говорят на эту тему.

Знаменитый разведчик-нелегал Вартанян в беседах с молодыми чекистами неоднократно подчеркивал, что разведчик-нелегал должен быть по натуре авантюристом, но не более чем на три процента. Шебаршин писал в своих воспоминаниях, что «Андропов лгал, и вольно или невольно заставлял нас верить в ложь и лгать самим, что в беседе с ним он как-то заметил: “Откуда ты знаешь, что такое власть?”» О том же говорил Шебаршину и Крючков: «В самых верхах нет ни человеческой дружбы, ни преданности».

И Шебаршин из