Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

Алатрион исчез из переулка, а женщина бодро теснила Мусорщика. Он еле успевал отмахиваться. Он хорошо видел, кто перед ним. Лицо белее мела, длинные нечеловеческие клыки.

Эмпуса.

И верно та, кого искал Калвентий. Не по зубам она иринарху. Молил бы богов, что не довелось встретиться.

Палемон забыл про боль, ноющие мышцы, усталость.

Он должен её остановить.

Они закружились в танце, сталкиваясь и разлетаясь. Клинок Палемона жалил, раз за разом попадая в цель. Эмпуса шипела, но не останавливалась. Трещали кирпичи, когда противники бросали друг друга в стены.

Мусорщик чувствовал, что силы стремительно утекают, но видел и то, что тварь тоже слабеет. И в какой-то момент ему удалось сорвать с неё плащ и вытолкнуть из тени дома.

Тварь взвыла, заверещала и метнулась обратно под стену. Мусорщик ощутил запах палёного мяса. Хищно оскалился.

Она никогда не сталкивалась с подобным ему. И оказалась не так уж и страшна. Он размозжил её лицо о кирпичи и пронзил потроха, рванул меч на себя с проворотом. А потом вновь толкнул в полосу света.

Его чуть не оглушил пронзительный визг. Эмпуса захрипела, рванулась обратно, к шее Мусорщика. Острые зубы замерли в нескольких пальцах. Голова твари запрокинулась.

А Тзир, возникший за её спиной, ударил снова. И ещё.

Клинок выскочил между грудей эмпусы.

Она обмякла и Палемон оттолкнул её.

– Сабазий... – прошептал Тзир, глядя на клыки в распахнутой пасти, – что это за тварь?

– Та, от кого должны защищать род людской мальчики Бассарея... – прохрипел Палемон.

– Кого?

– Залдаса, – уже твёрже ответил Палемон.

Тзир пробормотал нечто невнятное, но по виду его было ясно – молится.

– Она сдохла? – спросил он еле слышно.

Палемон присел на корточки перед эмпусой. Бесполезно слушать биение сердца или щупать жилку на шее. И всё же он понимал – это не конец.

– Её так просто не убить. Железом. Скоро очухается.

– Что же делать?

– Давай, за мной.

Он закинул бесчувственную Гермиону на плечо.

– Набрось-ка плащ на неё. А то, чего доброго, только угли дотащим.

Глава XXXIII. Тьма века сего

— Сова, открывай! — прохрипел Палемон и только после этого дважды ударил кулаком в дверь. Хотя следовало постучать медным кольцом по назначенной к тому пластине.

Лязгнул засов, но дверь не открылась. Тзир распахнул её. За ней обнаружился неприветливый Гениох с копьём наизготовку. Обращаться с ним привратник умел. В юности немало кораблей в Эвксинском Понте ограбил, пока боспорцам не попался.

— Вот это лишнее, — сказал Палемон, ладонью отклонив в сторону широкий наконечник, — против них не поможет.

Он увидел, что из-за угла выглядывает Трифена с кочергой. Усмехнулся. Ещё Миррины тут с метлой не хватает. В голову лезли какие-то глупые шутки. Если подумать — одна мрачнее другой.

Они с Тзиром вошли внутрь.

— Ковёр есть?

Трифена кивнула.

— Тащи сюда. Вот молодец, Синеглазка, — сказал он, переведя взгляд на Тзира, — всё у неё есть. Как в Элладе. Хотя тут Македония.

Кухарка принесла ковёр. Палемон принялся закатывать в него Гермиону, бормоча при этом нечто невнятное. Трифена, увидев, что эмпуса вся перепачкана чёрной кровью, всплеснула руками и запричитала:

— Персидский же! Деньжищи-то какие уплачены!

— Не верещи! — отмахнулся Палемон, — ремни ещё мне сыщи, или хоть верёвки. Как бы наша красотка не вырвалась.

Эмпусу он завернул в ковёр, оставив голову снаружи, но потом и её спрятал, замотал плащом, туго.

Тзир подумал, что та не сможет дышать. Он хотел сказать об этом Палемону, но не решился. Глупость-то какая… Какое там дышать, он же её насквозь проткнул.

— От госпожи не убудет, — бормотал Мусорщик, перевязывая ковёр верёвкой, которую принесла кухарка, — как она, кстати?

Софроника чувствовала себя скверно. Лежала. Возле неё хлопотал Афанасий. Миррину вдова не велела пускать, хотя та норовила прорваться. Девушка сидела в комнате на втором этаже с Ксенофонтом и Дарсой.

Пекарь вышел в атрий.

— Зовёт тебя.

Палемон подхватил Гермиону и понёс в комнату вдовы. Тзир и Афанасий пошли за ним.

— Тебе удалось привести его сюда? — спросила Софроника слабым голосом.

— Нет, — мрачно ответил Палемон и рассказал о нападении.

Вдова поджала губы. Выглядела она измученной и очень обеспокоенной. Трофею Палемона совсем не удивилась, но от его рассказа о «размене» не на шутку встревожилась.

— Кто же это? Чтобы ты с трудом справился…

— Я не справился, — перебил её Палемон мрачным голосом, — он совершил ошибку. Переоценил меня и сбежал. А если бы навалились оба — остались бы от меня рожки да ножки.

— Надо её допросить, — сказала Софроника, — хоть эта дрянь попалась, и то удача. Я очень волновалась за тебя.

— Сделаем, — согласился Палемон, — только отдышусь немного. Что-то ушатали они меня сегодня все.

— Афанасий, — позвала Софроника, — будь добр, налей ему из вон того кувшинчика на полке.

Пекарь просьбу исполнил. В чаше, которую он дал Палемону что-то шипело, из неё поднимался голубоватый дымок. Афанасий старался уже ничему не удивляться, но нет-нет, да косился на вдову. Правую руку та спрятала под одеяло.

В комнату прошествовал Ксенофонт. И в этот момент дёрнулась эмпуса. Кот немедленно выгнул спину и зашипел.

Софроника села на постели.

— Приступим. Все, пожалуйста, выйдите. Может быть опасно.

Палемон не двинулся с места, но Софроника на это ничего не сказала. Зато произнесла загадочную фразу:

— Да, и ты тоже останься, как без тебя-то.

Афанасий готов был поклясться, что эти слова относились не к Палемону. А к кому? Не к коту же.

Пекарь и Тзир вышли. Дядька прямо за дверью сел на табуретку, и положил на колени меч, которым проткнул эмпусу в переулке. Вот, вроде, обычная железяка. Уж точно ковали без заговоров, а поди ж ты — такую тварь завалила. Или нет?

— Не надо, Синеглазка, — попросил Палемон, — это плохо кончится для тебя.

— Да-да, очень опасно, прекрасная госпожа, давай лучше сразу убьём эту тварь, — предложил кот.

Эмпуса задёргалась сильнее.

— Мы должны знать, с кем имеем дело, — твёрдо заявила Софроника, — я знаю, какова цена.

— Скверная это цена, Синеглазка, — буркнул Палемон.

— Освободи ей голову, — твёрдо произнесла Софроника.

Палемон повиновался. Эмпуса тут же зашипела,