Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу - Александр Евгеньевич Бурцев

пришли во дворец, начали там пировать, а Настасья Прекрасная приказала постлать в комнату одну перину. Пьяницы уснули кто где, а солдат лег на перину. Вдруг ночью приходит Настасья, взяла и отстригнула у солдата угол у жилетки, а сама ушла.

Солдат, проснувшись и заметив это дело, взял у всех отстриг углы у жилеток. Утром приходит Настасья Прекрасная и спрашивает:

— Кто, господа, у вас большой?

Пьяницы все в один голос отвечают:

— Я большой, я большой!

Приходит она к солдату.

— Вот он над вами большой!

Тут пьяницы ее спросили:

— Почему вы замечаете?

— Я вечор вот угол отстригла у жилетки.

Пьяницы посмотрели: также и у них нет углов.

— Нет, это неправда; вот и у нас углов нет.

Настасья Прекрасная видит: толку нет, приказала их прогнать в шею.

Солдат с пьяницами отправился в город и нанял квартиру. Вдруг приехал Иван-царевич. Началась пушечная пальба, по всему городу стало известно, что приехал настоящий жених. Настасья Прекрасная собралась и пошла встречать со всеми своими прислугами. Встретили Ивана-царевича, приняли во дворец и начали водить его по комнатам. Привели его в одну комнату, в которой между окон была решетка вроде копий, а на каждом копье человечья голова. Вот и говорит Настасья Ивану-царевичу:

— Иван-царевич! Вы две загадки отгадали, так я согласна идти за вас замуж, только с тем, что сошьете вы мне платье под венец такое точно, какое и я сошью, чтобы материя одна была, ширина одна и длина, и к завтрашнему утру чтобы было готово.

Иван-царевич пошел по портным, по портнихам, только его дураком называют: почем мы знаем, какое она сошьет!

Идет он городом со своим адъютантом; попадается им навстречу старуха.

— Что, бабушка, не знаешь ли какой-нибудь портнихи или портного хорошего?

— Нет, родимые, не знаю; сходите, вот недавно приехали какие-то пьяницы, спросите у них, они народ дошлый, небось и знают.

Иван-царевич отправился на квартиру к пьяницам, приходит туда: там песни, пляска, драка — что такое и сочиняется! И спрашивает у них:

— Послушайте, господа! Кто из вас большой?

Все отвечают:

— Я большой, и я большой!

Царевич посмотрел и отправился обратно; вдруг солдат выбегает за ним.

— Вам что угодно, Иван-царевич?

— Вот что, брат земляк, не можете ли, пожалуйста, сшить платье, какое царевна шьет, такое и мне нужно. Всех обошел портных, никто не берется.

— Что ж, я возьмусь и сделаю, только подпишите треть царства.

Царевич переговорил со своим адъютантом.

— Ну хорошо, с нашей стороны будет готово, только, пожалуйста, изготовьте к завтрашнему утру.

Царевич отправился к себе на квартиру, а солдат надел шляпу-невидимку и пошел во дворец. Пришел туда, где платье шилось, только что его кончили. Солдат сидит, вдруг является Настасья. И приказала одной фрейлине надеть. Та надела и прошла по полу.

— Ну где ему, дураку, сшить такое платье!

Фрейлина сняла платье, положила в сундук, а Настасья Прекрасная ушла. По уходу ее солдат взял платье себе под пазуху и опять сел. Через несколько времени хватились платья, а его нет; опять взяли, скроили по той же мерке, и с той же материи давай шить скорей; сразу кончили. Солдат отправился домой. Утром является царевич и спрашивает:

— Что, изготовили?

— У меня готово, как у вас?

— У нас тоже.

— Ну так пожалуйте документ.

Царевич подал документ, а солдат ему платье.

— Ступай, неси, только не кажи ей, пускай она наперед свое покажет.

Царевич пришел к Настасье Прекрасной.

— Ну, что же, изготовили?

— У меня готово.

— Так покажите.

— Нет, вы наперед покажите, потом и я покажу.

Царевна надела платье и прошла по полу.

— Ну вот у нас какое!

Царевич вынул свое — точно такое же.

— Ну, Иван-царевич хитер, только кто у тебя хитрит? Еще сделай мне башмаки такие же, какие и я сделаю.

Иван-царевич отвечает:

— Ну хорошо, приготовлю.

Распростившись с Настасьей Прекрасной, отправился опять с адъютантом по сапожным мастерам, но ни один не берется.

— Черт ее знает, какие она сошьет!

Адъютант говорит царевичу:

— Пойдем-ка опять к пьяницам.

Приходят к пьяницам, спрашивают большого; все в один голос:

— Я большой!

Солдат выходит опять к Ивану-царевичу.

— Что вам, Иван-царевич, нужно?

— Да вот что: нужны башмаки, не можете ли вы, пожалуйста, сделать?

— Отчего, могу, только треть царства отпишите; принесите утре[153] документ — и получите башмаки.

Царевич отправился на квартиру; солдат пошел во дворец. Приходит туда, там башмаки совсем сделали, поставили на шкап. Солдат взял их и отправился. Там после него хватились башмаков — нет. Что же такое? Не черт ли у нас уносит? Давай опять кроить и шить новые: сразу изготовили.

Царевич приходит утром, приносит солдату документ на треть царства; отдает, а солдат ему вручает башмаки.

— Ступай, неси, только не кажи, наперед пускай она свои покажет.

Приходит царевич во дворец.

— Изготовили ли?

— У нас готово.

— Ну так покажите-ка!

— Нет, вы свои наперед покажите.

Царевна вынула из шкапа башмаки.

— Ну вот у нас какие!

Иван-царевич вывязал из платка и подал свои башмаки. Царевна посмотрела и сказала:

— Ну, хитер Иван-царевич, только не знаю, кто у тебя хитрит. Ну, теперь, когда сделал башмаки, так сделай то, что я сделаю в сегодняшнюю ночь.

Царевич пошел и задумался очень тяжко; и говорит своему адъютанту:

— Ну, теперь куда пойдем?

— Пойдем опять к пьяницам, они не помогут ли?

Приходят туда. Вышел к ним солдат.

— Что вам требуется, Иван-царевич?

— Да вот что: Настасья Прекрасная приказала сделать в сегодняшнюю ночь то, что она сделает; не можете ли как-нибудь устроить?

— Отчего не могу? Только пожалуйте документ на треть царства, приходите утре.

Царевич отправился на квартиру, а солдат во дворец. Только подходит ко дворцу и видит: тройка коней; и выводят Настасью Прекрасную, завязанную платком. Фрейлины с причетами садят ее в карету, и солдат с ней сел. Кучер повез неизвестно и куда, только подъехали к морю, где стояла шлюпка. Настасья Прекрасная вышла, села в шлюпку, и солдат сел тоже; поехала на остров, села и давай причитать:

— Ах, друг мой, выйди, простись со мной в последний раз.

Вдруг море заволновалось, и вышел оттуда водяной царь, с ней поздоровался, также прослезился.

— Ну, прощай, моя дорогая любовница, не видаться нам