Бессмертный - Е. Юань

Единственный здравый план сводился к тому, чтобы на грядущем собрании Клуба Таро закинуть удочку соратникам. Глядишь, кто-то да подкинет стоящую зацепку. К примеру, что первично: местный культ поклонения ящерам пробил твари тропу в коллективное бессознательное, или же сам Дракон, обосновавшись в незримых пучинах, исподволь насылал на крестьян сновидения, чем и породил этот диковинный обычай?

…………

В пятницу пополудни Клейн, вооружившись списком гостей, подтвердивших свое присутствие на завтрашнем балу, скрупулезно вбивал в память темы для светских бесед с каждым из них.

«С парламентарием Махтом стоит рассыпаться в дифирамбах свежему баклундскому воздуху. В светской болтовне с профессором Портлендом Момонтом — изящно отпустить пару шуток про Королевскую Академию Наук…» — юноша зубрил пункты один за другим, как вдруг его слух резанули наслаивающиеся друг на друга, иллюзорные мольбы.

Мужской голос… Судя по времени, с высочайшей долей вероятности это господин «Повешенный»… Клейн в задумчивости опустил листок, сделал глоток черного чая и, покинув полуоткрытую гостиную с роскошным балконом, вернулся в уборную хозяйской спальни.

Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил над серой мглой и безошибочно узнал в молящемся Элджера.

Тот просил великого «Шута» передать «Миру», что благополучно бросил якорь в столице архипелага Ротсид — «Городе Щедрости» Байаме. Через пару дней, пополнив припасы, он будет всецело готов взять курс на заветный первобытный остров.

Моряк настоятельно рекомендовал «Миру» заранее собрать пожитки, дабы не опоздать на рандеву. Вдобавок он предложил помощь: если у напарника нет надежного транспорта, он без шума и пыли тайно протащит его на борт своего «Лазурного Мстителя».

«Ступить на борт „Лазурного Мстителя“? Тащиться к первобытным берегам в компании целой оравы матросов Церкви Повелителя Бурь? И на сколько, скажите на милость, хватит того вампирского снотворного газа, что Элджер выкупил у Эмлина? Хватит ли нам времени на нормальную разведку?» — Клейн, взвесив все риски, силой мысли соткал «Мира» Германа Воробья и заставил двойника благоговейно произнести:

'…К чему такие сложности.

В Байаме твои руки явно развязаны. Сегодня ровно в полночь. Встречаемся на загородном кладбище.

И до этого часа изволь утрясти все дела с припасами'.

…………

Байам. В номере неприметной гостиницы.

Элджер, слегка сдвинув брови, выслушал ответное послание от «Мира» Германа Воробья.

И то правда: в «Городе Щедрости» он был абсолютно волен в своих перемещениях. Его матросы, словно с цепи сорвавшись, уже умчались в «Красный театр» и прочие злачные места. До утра они стопроцентно не объявятся, а продрав глаза днем, неминуемо завалятся в казино — спускать пар и топить в выпивке ту свинцовую, удушающую тоску, что копилась в их душах за месяцы океанских скитаний.

Иными словами, испарись Элджер хоть на целые сутки, никто бы даже не почесался.

«…Стало быть, „Мир“ предлагает пустить в ход именно это временное окно? Чертовски разумно. Всяко лучше, чем в очередной раз травить команду вампирским газом. Этот фокус я и так уже дважды проворачивал. Того и гляди, у кого-нибудь уже закрались подозрения, и они только и ждут повода меня раскусить… Вот только как мы, дьявол возьми, доберемся до острова без корабля? Стоп. „Дневник путешествий Леймано“? Мисс „Фокусник“ ведь обмолвилась, что там запечатлен талант „Телепортации“. Но страница-то всего одна! На обратный путь не хватит…» — опираясь на свой прожженный ум, Элджер смутно нащупал план Германа Воробья, однако в упор не видел недостающих для него козырей.

Терзаемый этими сомнениями, моряк наведался к связному повстанцев, пополнив свой арсенал партией выкованных из белого олова амулетов домена Бури.

Ближе к одиннадцати вечера Элджер неприметной тенью выскользнул из гостиницы. Жмясь по темным переулкам, он уверенным шагом направился за городскую черту.

Тревог о том, что команда хватится его, он совершенно не испытывал. Как-никак, ничто человеческое капитану не чуждо. Вполне мог заночевать в объятиях какой-нибудь портовой девки из «Красного театра». А подобных борделей в Байаме пруд пруди, не говоря уж об армиях уличных проституток. Ищи ветра в поле — даже не найдя его в «Красном театре», матросы вряд ли бы заподозрили неладное.

Покинув пределы Байама, Элджер зашагал по узкой, непригодной для экипажей тропе, забирая вверх, к склонам прибрежной горной гряды.

Внезапно его взгляд намертво прикипел к горизонту, выхватив вопиющую аномалию.

В тусклом свете багровой луны вырисовывалась дикая картина: один из горных пиков, испокон веков подпиравший небеса, попросту испарился!

А прямо у его подножия раскинулся сплошной хаос: нагромождения каменных глыб, напрочь выжженная зелень. Ландшафт был перекроен до неузнаваемости!

Это… Элджер, прибывший сюда со стороны подпольной гавани повстанцев, банально не имел шанса оглядеть окрестности. И лишь сейчас этот пейзаж обрушился на него со всей своей первобытной жутью!

«Гора обвалилась? Просто взяла и рухнула⁈ Погодите-ка… Газетчики ведь трубили про какое-то поверхностное землетрясение, ударившее аккурат по пригородным хребтам… А церковный дьякон еще обмолвился, что Герман Воробей едва не стер Байам с лица земли, и что в той мясорубке засветился полубог… И тайминги сходятся просто пугающе… Неужто… Неужто это всё дело рук Германа Воробья⁈ Он спровоцировал бойню полубожественного калибра, сам вышел сухим из воды, да еще и мимоходом пустил в расход „Адмирала Крови“⁈» — зрачки Элджера расширились от леденящего шока. Его шаг замедлился, пока моряк не застыл на месте как вкопанный.

На него внезапно снизошло кристально ясное понимание: вот почему Церковь Повелителя Бурь вцепилась в Германа Воробья мертвой хваткой! Вот откуда взялся этот баснословный, астрономический куш в 50 000 фунтов за его голову!

Из раскинувшегося впереди, чудом уцелевшего кладбища потянул ледяной, могильный сквозняк. Ворвавшись в звенящую ночную тишину, он хлестнул Элджера по лицу, заставив бывалого корсара непроизвольно содрогнуться.

В этот самый миг интуиция моряка взвыла. Он резко развернулся, вскинув взгляд за спину.

В непроглядной тени исполинского дерева стремительно соткался человеческий силуэт.

Незнакомец, придерживая рукой поля шляпы, медленно поднял голову. Взору Элджера предстало худощавое лицо с рублеными чертами и пара глубоких, темно-карих глаз, в которых не плескалось ни единой эмоции. Это был Герман Воробей.

Глава 806

Ночная вылазка на остров

«Как и ожидалось, он прибыл сюда „Телепортацией“… Поистине немыслимая расточительность…» — Элджер на мгновение напрягся, но тут же взял себя в руки, хотя в глубине души его бдительность и настороженность не ослабли ни на йоту.

Вновь узрев Германа Воробья, моряк подметил: пускай внешние черты авантюриста остались прежними, в каждом его мимолетном жесте теперь сквозила неописуемая, давящая аура истинного мастера. Она стала