Враг любит больно - Аля Алая

Роберта на мне замирает и внутри разливается горячий поток. Оглушено смотрю в его затуманенные глаза. Он ведь только что кончил в меня… О боже… я же… мы же… могут быть последствия…

Роберт отрывается от меня медленно. Напряженно следит за тем, как вместе с его членом из меня выходит и течет по бедрам сперма. Он облизывает губы, жмурится. На губах появляется кривоватая усмешка.

Сажусь на столешнице и обнимаю его, прижимаясь к груди. Если забеременею, я ничего не буду с этим делать. Мы с Робертом точно любим друг друга, поэтому ребенок обязательно будет желанным.

— Я в душ, — смущенно осматриваю свои бедра.

— Иди, я сейчас, — он целует в губы, — покурю…

— Хорошо, — быстро поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Встаю в ванной под теплый душ, расслабляюсь.

Все действительно хорошо…. У нас получится.

— Черт, — пятку обжигает от резкой боли. Вскрикиваю и смотрю вниз, пытаясь понять, на что наступила.

В стоке поблескивает металлический миниатюрный предмет. Подношу его к глазам, рассматривая под теплыми потоками воды.

Сережка с английской застежкой. Именно она застряла в решетке и я на нее наступила. Дорогая, с бриллиантом. Она не может принадлежать уборщице, так что в ванной Роберта совсем недавно была другая женщина, которая принимала тут душ.

Удушливая волна разочарования и боли дрожью прокатывается по всему телу.

У Роберта есть кто-то еще…

Я для него не особенная.

— Боже…

Со спины чувствую жаркое прикосновение голого мужского тела. Роберт целует в плечо, а я вздохнуть не могу. Из глаз брызгают предательские слезы.

Разворачиваюсь на одеревенелых ногах, лицом упираюсь в твердый торс. Скольжу щекой по коже с жесткими волосами, слышу ухающее мне в ухо сердце.

Больно, так больно… а я не могу от него оторваться.

Как же так?

Поднимаю на Роберта залитые слезами глаза. Он тут же замечает, что что-то не так и хмурится. Обнимает мое лицо ладонями, удивленно вскидывает брови.

— Яся? — шелестит сквозь звуки падающей воды.

Дрожащими пальцами поднимаю на уровень его взгляда сережку, вглядываюсь в его лицо. Может быть это какая-то ошибка? Может нет у него никого и он все сейчас мне объяснит?

В глазах Роба на секунду мелькает вина. Я вижу ее и становится невыносимо. Чертова сережка падает на пол, а моя ладонь хлестко ударяет Роба по щеке.

Сама не верю, что это сделала. Ладонь горит огнем. Отступаю, больше не чувствуя его рук на себе. Взгляд пляшет по ванной в поисках выхода.

Я не могу больше здесь находиться.

Вылетаю в спальню, несусь вниз по стеклянной лестнице, скользя по ступенькам и едва не ломая ноги. Ногти скребут по стене с противным звуком.

В голове долбит лишь одна мысль — как он мог?

Я так надеялась…

Я же думала…

Я же видела…

Что?

Что важна для него?

Боже, какая дура!!!!

Дура!

Дура!!!

ДУРА!!!!

Внизу натягиваю платье на голое тело, босоножки, хватаю сумку.

— Яся, — Роберт сбегает следом за мной в одном полотенце. Дергает на себя, — остановись немедленно и прекрати истерику!

— Или что? — пытаюсь стряхнуть его руку с локтя, но не выходит, — что ты мне скажешь Роб, а?

Он молчит, сжимая зубы. Сверлит меня испепеляющим взглядом.

— Кто она?! — мой надрывный крик разлетается по большому помещению.

— Тебя это не касается.

Голос Роберта спокойный, пронизанный безразличием. Он действительно убежден, что это не мое дело?

— Что? — задыхаюсь от боли, — у тебя есть другая, а меня это не касается?! Ты хоть слышишь себя?

Отступаю, Роберт идет следом. Прижимает меня к стене, не давай вздохнуть. Давит своим темным взглядом.

— Яся, просто выкинь все это из головы.

— Это твоя невеста, да? — до меня вдруг доходит о чем Теймураз говорил. Почему смотрел на Роберта так осуждающе, — ты женишься!

Как я сразу не поняла очевидного?

— Да, — не возражает Роб, — но между нами это ничего не меняет.

— Это меняет все! — Мой голос перестает мне принадлежать. Он предательски дрожит и ломается.

— Нет, — отрезает твердо, — ты моя, Яся.

— Нет, не твоя больше, — мотаю головой, не обращая внимания на предательские слезы, застилающие глаза.

— Моя, — его лицо вплотную. Роб ведет носом по моей щеке, сжимает волосы на затылке, целует жадно, — ты моя.

Задыхаюсь, пытаясь его от себя отодрать, но ничего не выходит. Роберт нетерпеливо тянет мое платье вверх, гладит голые бедра, прижимается пахом.

— Забудь, Яся.

— Нет, — цежу сквозь зубы, отворачивая лицо в сторону, — я не буду тебя ни с кем делить. Всему конец, Роберт.

— Я твоего отца уничтожу! — Роберт звереет. Его кулак с силой летит в стену рядом со мной, — а тебя все равно заберу.

— Скажи, признайся… на самом деле ты ко мне ничего не чувствуешь, правда? Все ради мести было… Ну же, Роб! Скажи! Ради мести?

Роб отступает на шаг, зло усмехается.

— Иди тогда к черту, Роб! Чтобы ты знал, ты для меня тоже ничего не значишь, — ударяю кулаком ему в грудь, — я замуж выхожу, понял?! Двадцать шестого в Грибоедовском ЗАГСе за Ярослава Якоцкого. Ровно в четыре. Можешь прийти и поздравить нас! — выплевываю хрипло на последнем издыхании.

Роб замирает. С него лица сползает усмешка.

— Я просто развлекалась, как и ты, — толкаю дверь и вылетаю из квартиры в коридор. Не получается ни вздохнуть, ни выдохнуть. По щекам бегут дорожки слез.

Что же я наговорила такого? А он?!

Кажется, мне никогда в жизни еще не было так больно.

В лифте смотрю на себя в огромное зеркало. Жалкая, растерянная, бледная. Вода с волос пропитала платье и оно прилипло к телу. А губы…. Губы алые, зацелованные этим предателем.

Он просто играл со мной. Смеялся над моей наивностью.

Это конец, все мои мечты и надежды рухнули.

У подъезда перехватываю такси у влюбленной парочки. Они удивленно смотрят на меня, но вопросов не задают.

Таксист пытается бурчать о намокших сиденьях, поэтому приходится оплатить поездку в двойном размере.

В душе после урагана наступает полная тишина. Вакуум.

Все эмоции словно перегорели.

Приходит понимание, что жизнь вдребезги. Я не нужна Робу, Яру тоже. Для обоих просто забавная зверушка, с которой можно поиграть. Не человек даже.

Отец тоже так думает, решив выгодно от меня избавиться.

Почему так?

Почему?

Неужели я не достойна нормального человеческого отношения? Любви?

В дом пробираюсь через сад, перелажу через подоконник. В комнате темно, но мне кажется тут кто-то есть. От страха вскрикиваю.

— Доброй ночи, — отец включает прикроватную лампу. Он сидит в кресле рядом с моей постелью в домашних штанах и майке. Напряженный взгляд устремлен на меня, —