Падший ангел - Миранда Эдвардс

далеко, но пальцы трясутся. Я не удержу тарелку, и Росс опять будет лезть ко мне, а Марселла останется голодной. У меня нет выбора, да? Зачем Россу кормить Марси? Он думает, что она от него, или пытается так вернуть меня? Любое его действие всегда четко продумано. Принять помощь у него равносильно продаже души. Я ничего не забыла.

– Ты, кажется, устала, – вкрадчиво говорит Росс. – Я могу помочь, если позволишь. Я не обижу ни тебя, ни девочку.

– Марселла, – сдавленно произношу я, отведя взгляд в сторону. – Ее зовут Марселла. Сделаешь лишнее движение, и я прирежу тебя.

Делаю шаг назад, пропуская Росса внутрь. Он удивляется не меньше меня моему решению. Пусть не обольщается. Когда я приду в себя, я больше не подпущу его к ней.

Глава 8

Неделя заключения подошла к концу. Оли вернулся в свою старую школу, где начал посещать театральный кружок. Мы с Домом и Марси в основном сидели в нашей комнате или гуляли на заднем дворе. Разумеется, нас не выпускали за территорию. Видимо его Величество опасался, что мы сбежим при первой возможности. В принципе он недалек от правды, но для начала мы с Домиником решили разведать обстановку, потому что в доме явно что-то изменилось, и я не удушающей атмосфере тюрьмы. Я помнила, что охрана всегда была вооружена, но чтобы каждый ходил с автоматами? И их количество явно увеличилось, даже в доме дежурило около дюжины телохранителей, хотя раньше Росс не пускал их в поместье. Лишь однажды, когда запер меня в наказание, и то Ник смог освободить меня.

Младший брат пока не показал себя. Мы с Россом не говорили, и я не собиралась изменять этой сложившейся традиции, даже чтобы узнать, куда же запропастился Николас. Знает ли он вообще, что я жива и последние два года жила с Домиником?

– Ночью я ходил в кабинет Росса, – шепотом говорит Дом, когда охранник отходит от нас на достаточное расстояние.

Осматриваюсь по сторонам, убеждаясь, что мы в безопасности, и продолжаю наблюдать, как Марси бегает по асфальтированной дорожке. Я бы с радостью вернулась в дом и легла спать, в последнее время мне очень хочется спать. Я ела, но уже не так регулярно. Меня хватало на несколько дней, а потом организм объявлял голодовку. По-моему, в последний раз в мой желудок попала еда дня три-четыре назад.

– Рука Господа взялась за верхние ступени пирамиды империи, – продолжает Доминик. – Они устроили пожар в доме одного из члена совета, и он погиб со всей своей семьей. До этого они убили начальника порта, через который в Нью-Йорк идет большая часть наркотиков, и повредили несколько танкеров. Но они также бьют по союзникам. Не буду вдаваться в подробности, но скажу, что ситуация дерьмовая. Не помню, чтобы когда-нибудь было так плохо. Война перешла в активную стадию.

Мое сердце падает в пятки. Если Кирк и Билл доберутся до моей дочери? Я не могу этого позволить. Они лишили меня матери, чертового пальца, Джона Би (я все еще не знаю, где он и что с ним тогда произошло). Мои пальцы находят места, где красуются шрамы. Мне было совсем не до лазерной шлифовки в Канаде, поэтому мое тело по-прежнему обезображено рубцами на спине, руках, бедрах и животе. «Шлюху» не видно, как и обещал врач, но каждый раз, когда я вижу себя в зеркале, я вспоминаю, что именно скрыто за розоватыми неровностями. А спина… не уверена, что эти шрамы реально хоть как-то убрать.

Дергая туда-сюда силиконовый протез, спрашиваю Доминика:

– И что ты предлагаешь? Ты же видишь, сколько здесь охраны, а после моего побега Росс явно позаботился о слежке за всеми дорогами. Не удивлюсь если и там выставлены его люди.

Доминик поджимает губы, не желая признавать мою правоту. Он знает, что я не хочу быть здесь, но и здравый смысл никто не отменял. В прошлый раз я была подготовлена. Несколько машин, продуманный путь, три комплекта фальшивых документов и неистовая ненависть. Не то чтобы я сейчас не могу выстрелить в Росса. Могу, и даже в более опасные места, но многое изменилось. Как минимум, в моей жизни теперь в три раза больше людей, о которых надо беспокоиться, и Росс знает, что я могу пробовать бежать. Тогда он этого не ожидал.

– Piccolina, каждый день здесь убивает тебя, – тон Дома ничуть не нежен, он злится. – Я не хочу, чтобы ты повязла в этом дерьме, как все наше проклятое семейство.

– Но она впутана в это уже много лет, – раздается голос за нашими спинами. Мне не надо поворачиваться, чтобы увидеть, кто пришел к нам. – А сейчас, когда появился ребенок Кинг, ей безопаснее оставаться здесь.

Ребенок Кинг? Какого черта? Марселла моя! Разворачиваюсь лицом к Россу и сталкиваюсь с маской ледяного спокойствия. Он готов к баталии, и все мои возражения он повернет против меня. Нужна ли мне сейчас ссора с ним?

– Мне плевать, что один из вас, сукиных детей, выступил в качестве донора спермы, Марселла не имеет отношения к фамилии Кинг, – рычит Доминик, опережая меня. Мой друг идет к брату и тычет его в грудь. – А ты ничуть не изменился, Росс. Ты все тот же эгоистичный ублюдок, одержимый местью. Как ты не можешь понять, что Селене опасно быть рядом с тобой?

Росс откидывает руку Дома и прочесывает пальцами волосы. Мышцы дергаются под его одеждой от такого простого движения. Росс выглядит так, словно с моего побега не вылезал из спортзала. Он не похож на человека, познавшего скорбь. Я надеялась, что моя смерть ранит его, но глядя на Росса, сомневаюсь, что ему было больно. Он просто потерял любимую игрушку, а вся печаль, что я вижу в его глазах, лишь отголоски того чувства, которое я к нему испытывала. Статуя, стоящая передо мной, не может любить.

– Тебя не было здесь, – отвечает Росс. – Все пошло не так, когда я отпустил ее. Больше я не повторю своей ошибки.

– Ты сам – гребаная ошибка, – выплевывает Дом. – Теперь я здесь, и тебе придется убить меня, чтобы я позволил обмануть ее вновь. Я знаю все твои штучки, Росс.

Какого черта они говорят так, словно я не стою буквально в метре от них? Два идиота, чтоб их. Они продолжают свой спор, привлекая внимание Марселлы к себе. Меня начинает раздражать это. Прикрываю глаза и восклицаю:

– Хватит! Я нахожусь перед вами. Если вы, два сумасшедших пещерных человека, забыли, что на дворе двадцать первый