Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

Дальше в баньку сходили неспешно. После баньки я своё занятие провёл, а уже потом Диана, словно вспомнив, громогласно сказала в присутствии Галии, что отец Фирдауса нас приглашает в Италию. И озвучила все, как я просил…

Галия, конечно, на седьмом небе была от счастья. Начали вместе с Дианой обсуждать, по каким детским магазинам она ее поведет, чтобы прикупить малышам все, что им нужно. Затем перешли на обсуждение более взрослых магазинов. Диана со знанием дела рассказывала про бутики, про коллекции мод, про распродажи – про все то, что Галия еще ни разу не видела, так как ни разу еще не выезжала за пределы социалистических стран.

Раньше, я так понимаю, сестра с подобными рассказами себя сдерживала, зная, что Галия поехать и увидеть все это своими глазами не сможет. Ну а теперь решила, что вполне можно разгуляться, раз все так разительно изменилось. Стол затих, все с интересом слушали про то, как у капиталистов там все с модой и шмотками детскими и женскими устроено. Так что жена спокойно восприняла пятью минутами позже мое объявление, что я в феврале на недельку смотаюсь вместе с «Ромэном» в Японию.

– Ну вот, молодец, решился все же! – сказала Галия и вернулась к обсуждению будущей поездки в Италию с Дианой.

И ни малейшего намека на то, что как бы мне придумать вариант, при котором она могла бы меня сопроводить в Японию… Сработало!

***

Москва

Душевно вчера в деревню съездили, что есть, то есть. Приехали поздно, хотя хотели и пораньше вернуться, но как-то затянула расслабленная деревенская атмосфера. Тем не менее я сознательно лег пораньше, чтобы выспаться как следует. Разговор все же с Андроповым предстоит, и нужно неплохо соображать. С недосыпу и ляпнуть можно что-то опасное, не сообразив, и какой-то скрытый намек не понять в словах председателя КГБ. Не тот это человек, чтобы в плохой форме с ним на беседу ехать, если ты попаданец, и хочешь скомпрометировать Горбачева и продвинуть Машерова… Если сумею изменить карьеру Машерова, вытащить его из Минска на постоянную работу в Москву, то есть шанс жизнь ему спасти. Ну и в целом, очень неплохо бы, чтобы в восьмидесятых в Политбюро был такой вот серьезный и основательный человек, как он. Этот, как Горбачев, за нобелевскую премию мира Западу не продастся, он о людях на полном серьезе думает и за страну радеет…

Правда, в то, что Горбачева мне удастся остановить, я все же не верил. Надо быть реалистом. Может быть, если правильно беседу проведу, удастся заронить у Андропова определенные сомнения в адрес Михаила Сергеевича. Но это же прирожденный карьерист, кто мешает ему свою карьеру делать вопреки мнению Андропова? Больше надежды было на то, что если Машеров будет в восьмидесятых неплохо себя чувствовать, что именно его после смерти Брежнева в генсеки выдвинут… Или после смерти Андропова, мне без большой разницы. Главное, Горбачева не подпустить к этой должности подольше.

Сможет ли Машеров на должности генсека спасти Советский Союз? Понятия не имею, но точно знаю, что он будет очень стараться это сделать, а не сотрясать воздух пустыми словами и разрушать вверенное ему государство тупыми и непродуманными реформами, как это делал в известной мне истории Горбачев… Ну а если мне удастся уже стать кем-то, кого тот же Машеров будет готов воспринимать серьезно, то я уж сделаю все возможное, чтобы предложить ему побольше толковых идей на этом пути… Надеюсь, к тому времени в моем распоряжении будут также сотни миллионов долларов в качестве моей доли от совместного бизнеса с Тареком Эль-Хажж, и это тоже может поспособствовать спасению СССР. Можно же попытаться адаптировать опыт реформ в Китае при Дэн Сяопине, почему бы и нет? Начать реформы не с идеологии, как Горбачев, а с экономики. Покончить с дефицитом, дать людям тридцать сортов колбасы в магазинах по всему СССР и возможность купить свою легковую машину без очереди. А затем уже и очень аккуратно начать и идеологию реформировать. Главное, делать это только тогда, когда высокий уровень жизни уже погасит стремление у людей завидовать Западу…

На улице утром без десяти шесть было очень темно, но машина меня у соседского подъезда уже ждала. Устроился удобно на заднем сиденье, и мы тут же тронулись с места.

В этот раз во время поездки я уже не высматривал, какие там меры предпринимаются офицерами КГБ, чтобы никто не мог проследить эту поездку. Ясно было, что раз везут меня на личную встречу с Андроповым, то все необходимые меры примут и дважды, и трижды при необходимости. Нет в комитете настолько дурных офицеров, чтобы какую‑то оплошность при таком визите допустить.

Когда приехали в подземный гараж, то меня из него проводили точно в ту же самую комнату, где в прошлый раз общались с председателем КГБ. Снова там был Андропов и офицер с генеральскими погонами с марлевой повязкой на лице. Судя по глазам, тот же самый, что и в прошлый раз. Присел на стул за свой стол.

– Павел Тарасович, любопытные вы материалы представили, надо сказать, – заявил Андропов сходу, – давайте начнём с ваших выводов по поводу Михаила Сергеевича Горбачёва. Надо отметить, для меня этот доклад оказался совершенно неожиданным, потому что Михаила Сергеевича я знаю уже достаточно давно. И даже и подумать не мог, что, как вы считаете, с ним могут возникнуть проблемы при назначении его на высокую государственную должность.

И Андропов замолк, выжидательно глядя на меня.

– Ну, Юрий Владимирович, тут же всегда можно проверить. Просто назначить его на высокую должность и посмотреть, оправдаются ли мои прогнозы, – улыбнулся я.

– Мне всё же хотелось бы уточнить по этому самому комплексу неполноценности, который вы у него нашли. Сформулируйте, пожалуйста, ещё раз своими словами, какие могут возникнуть проблемы с человеком, у которого он есть, на высокой должности…

– Главная проблема в том, что тот, кто обладает развитым комплексом неполноценности, постоянно нуждается в похвалах и преклонении, чтобы относительно комфортно себя ощущать.

При том его варианте, конечно, который налицо у Михаила Сергеевича, когда человек, вместо того чтобы верить в себя и свои силы, пытается