Вторая жизнь. Вид сбоку. Часть 2.5 - Ксения Чудаева

Хэлмираш дёрнулся, оглянулся на Эскеля, встречаясь взглядом со стальными глазами.

— Ты же не думаешь… — начал старший Гарахи. — Огонь небесный, только не к ним!

Но Хэлмираш уже был почти уверен, что Ноат унесло именно к демонам. Только вот куда… Где стоит настолько сильный барьер, что даже заклинание судьи не может пробиться⁈

— Я проверю, — хрипло проговорил он. И хотел было уже прыгнуть, но тут Эскель кинул ему какой-то предмет.

Поймав, страж понял, что это довольно мощный накопитель.

— За моральный ущерб, — криво усмехнулся Гарахи. — Чтобы точно хватило сил оббежать всех.

Хэлмираш кивнул и прыгнул сразу в Южную Цитадель. По мере того, как он посещал одного знакомого Ноат демона за другим, страх в нём рос, от кончиков пальцев, пронизывая нутро и всё ближе подбираясь к сердцу. Потому что занесённой нигде не было. Вообще нигде. И выйдя уже из последнего возможного её местонахождения, понял, что надо было не по Цитаделям прыгать, а сразу идти в императорский дворец.

Перенёсся туда, понимая, что ещё пара прыжков, и он просто свалится без сознания — от измождения уже темнело в глазах, тело дрожало и плохо слушалось. Прыгнул пусть и без пропуска в сердце системы безопасности, но Тальяна там не нашёл. Выругался, мысленно мечась, придумывая план. Император? Императрица? К кому сунуться, чтобы сказали, где искать судью⁈ Хэлмираш был уже готов ворваться в покои самого императора, пройдя через стражу, но тут за спиной раздалось:

— Ты слишком громко думаешь.

Хэлмираш рывком развернулся, впиваясь взглядом в лысого аллара. Тот сощурился, на секунду в его глазах промелькнуло удивление.

— Блокирует даже моё заклинание, — протянул он задумчиво. — Не так много существ в этом мире на это способны. И если брать расу демонов, то таких, насколько мне известно, трое. Два старших шамана Центральной Цитадели и сам Правитель.

Страж на секунду обмер. Кровь схлынула с лица, смуглая кожа посерела. Если Ноат перенеслась к кому-то из них… Её просто не оставят в живых. Человеку не положено видеть ни одного из этих трёх демонов без их на то желания.

Тальян между тем замер, его лицо потеряло всякие эмоции. Но через мгновение он моргнул, вновь оживая. И вынес печальный вердикт:

— Правитель. У шаманов её нет. Прости, Хэлмираш, но я должен принести мои соболезнования. Правитель демонов сегодня проходит ритуал полноценного вхождения в цвет. Твоя жена уже мертва, раз оказалась там.

Хэлмираш перестал дышать. Всё внутри словно замерло, скованное льдом. Разум отказывался верить в то, что говорил судья, пусть и признавал высокую вероятность такого исхода.

— Нет, — хрипло произнёс Хэлмираш, качая головой. — Нет, не верю. Маалар… — страж вдруг криво и страшно улыбнулся, смотря в глаза судьи. — Вы его не знаете. Он не убьёт Ноат. Не должен.

Тальян не стал ничего говорить, лишь продолжал скорбно смотреть на стража.

— Нет! — на этот раз резче выговор Хэлмираш. Прямо из узла связи активировал канал с Артуром. — Арт, ты за старшего, присмотри за всем.

И даже не выслушав ответа, отключился. Плевать на работу, плевать на обязанности, пусть дворец хоть сгорит, сейчас он должен найти Ноат! На последние крохи своей магии перенёсся в Центральную Цитадель.

Не имея нормального допуска, ему удалось выйти только в общем зале. Страж покачнулся, не удержался на ногах, упал на одно колено. А когда наконец в глазах прояснилось, и он поднял голову, перед его глазами угрожающе блеснуло лезвие боевого ножа.

Глава 6

— Хэлмираш арантил Хараш, что ты здесь делаешь? Забыл о запрете⁈

Голос исходил не от молодого воина, державшего оружие, а от старого, сухого демона с белыми татуировками на ладонях. Он стоял в паре шагов от стража, почти полностью утопая в свободном сером балахоне.

— Прошу аудиенции у Правителя, — Хэлмираш медленно отвёл вторую ногу и опустился на оба колена, склоняя голову.

Нижайшая просьба к Правителю требовала подобного этикета, и сейчас страж был готов на что угодно, лишь бы поговорить с Мааларом. Он не должен был убить Ноат. Не должен. Иначе Хэлмирашу останется только повеситься в пустой спальне собственного дома.

— Правитель сейчас никого не принимает, — качнул головой шаман. — Ждать придётся долго.

— Я подожду, — также стоя на коленях, отозвался страж.

Секунды раздумий шамана показались для Хэлмираша вечностью, но вот демон кивнул молодому воину:

— Проводи его в приёмную. Не выпускать.

Хэлмираш с трудом поднялся и последовал за провожатым. Его привели в скромное тёмное помещение с большим окном, выходящим на горный массив. Хэлмираш оглянулся на захлопнувшуюся за ним дверь, поплёлся к окну. Ему ничего не оставалось, только ждать, разрываясь изнутри на части. В голове горела только одна мысль: она жива! Жива! Ноат не могла умереть! Даже не думай о том, что она могла умереть!

И так по кругу. Он уже один раз не хотел верить в то, что она выжила и вернулась к нему, и тогда это обернулось спонтанным порталом от разочарования в нём. Дважды Хэлмираш так не ошибётся. Он будет верить, до последнего верить, что ей удастся выжить и сейчас. В противном случае незачем будет жить ему. На этот раз уж точно.

Хэлмираш, покачиваясь, стоял у окна, пытаясь прогнать из глаз тёмные мельтешащие точки. Магическое истощение подобного рода не проходило бесследно для тела. Но страж продолжал тянуть из себя крохи энергии, чтобы поддерживать связь с браслетом. Пока что всё оставалось так же глухо, камни, в которые было вложено заклинание, словно скрывались за барьером, однако Хэлмираш раз за разом посылал запрос, чтобы не пропустить момент, когда барьер спадёт.

— Ты выглядишь иначе, чем я представлял.

Хэлмираш дёрнулся на голос. Оказалось, что в приёмную вели две двери, и сейчас как раз в проёме второй стоял демон. Судя по татуировкам на ладонях — шаман. Спиленные рога, невысокий даже по человеческим меркам рост, невыразительный голос. И только цепкие белые глаза выделялись на лице, внимательно глядя на стража.

Хэлмираш молчал, поэтому демон продолжил:

— Когда мне доложили, что брата убил человек и после этого выжил, я даже не сразу поверил. Представлял тебя тогда неким гигантом, равным нам по силе, — демон рассмеялся сухим скрипучим старческим смехом. — И между тем,