Владимирский проспект - Тамара Яковлевна Крашенинникова

малейшее сомнение в том, что я люблю Вас, если б я в силах был вообразить себе те блага или те сокровища, на которые я мог бы променять счастье обладать Вашей рукою, если б на минуту струсил перед неизвестным будущим, я счел бы чувство мое непрочным, скоропреходящим, воображаемым – и, поверьте, не осмелился бы ни писать к Вам, ни просить руки Вашей».

Письмо произвело впечатление, но ответного чувства не последовало. Жозефина дала согласие на брак: ей попросту некуда было голову приклонить. Невеста плохо изображала любовь. Полонский чувствовал ее холодность и с болью в сердце сказал Жозефине, что без ее сердца ему не нужно ее руки.

17 июля Яков Петрович и Жозефина Рюльман обвенчались. Счастливыми молодожены себя не почувствовали. Надо было друг к другу как-то привыкать. Елена Андреевна Штакеншнейдер вспоминала: «Новая жена Полонского первое время была холодной и молчаливой, как статуя. Голубиная душа отогрела статую, и статуя ожила. Потом обошлось, они сжились». Летом 1868 г. родился сын Александр, через три года – дочь Наташа, еще через четыре – сын Борис.

Яков Петрович Полонский, чиновник государственной службы, в соответствии с Табелем о рангах, был повышен в чин действительного статского советника с обращением к нему Ваше превосходительство. В Комитете ему был предложен высокооплачиваемый пост старшего цензора. Но за увеличенную зарплату необходимо каждый день ходить на работу. Поэт, верный принципам своей независимости, от предложения и от увеличенной платы отказывался. Однако средств в семье не хватает, и поэт соглашается служить домашним учителем (за 5000 рублей в год) в семье капиталиста С.С. Полякова. Впрочем, ненадолго.

Вообще же 1860—1870-е гг. были отмечены для поэта читательским невниманием и житейской неустроенностью. Интерес к поэзии Полонского вновь возник в 1880-е гг., когда вместе с А. Фетом и А. Майковым он входил в «поэтический триумвират», пользовавшийся уважением читающей публики. Поэт дружил с Чеховым, внимательно следил за творчеством К. Фофанова и С. Надсона. В стихах «Сумасшедший» (1859 г.), «Двойник» (1862 г.) и других предсказал некоторые мотивы поэзии XX в.

Полонский неоднократно признавался в письмах, что служба давала ему необходимые средства к существованию – прожить литературой он бы не смог. Он много пишет и много печатается, но гонораров все равно не хватает, да и платили ему порой меньше, чем другим писателям – жалобы на несправедливость издателей занимают немало места в его письмах. В целом, 1860-1870-е гг. были тяжелыми для Полонского – и по причине неприятия критикой, и из-за невнимания широкого читателя, и по социальной неустроенности. «Было очень заметно, как тяжело досталась Полонскому середина жизни – весь этот долгий период легкомысленного и обидного „отрицания/ которым встретили его антиэстетические 60-е и 70-е годы. Всякое упоминание об этой эпохе воспринималось поэтом болезненно. <…> Он был по-женски впечатлителен и по-женски беззащитен…», – писал П.П. Перцов, знавший Полонского в 1890-е гг.

В 1890 г. Полонский писал А. Фету: «По моим стихам можно проследить всю жизнь мою». В соответствии с этим принципом отражения внутренней биографии он построил свое итоговое «Полное собрание сочинений» в пяти томах, вышедшее в 1896 г. Умер Полонский в Петербурге 18 октября 1898 г., будучи академиком Императорской Академии наук, членом совета Главного управления по делам печати и Постоянного комитета народных чтений, членом Союза взаимопомощи русских писателей и ученых. Похоронили Я.П. Полонского, по его завещанию, в Рязани во дворе Спасского монастыря.

После кончины главы семьи Полонские оставили большую квартиру на Знаменской улице, 26, и вновь поселились в доме Фредериксов, заняв в этот раз квартиру много меньшую той, в которой жили в 1870-х гг.

«После смерти Якова Петровича его вдова и сын, – процитируем вновь князя В.В. Барятинского, – при участии нескольких приятелей – в числе которых и я имел честь находиться – основали, в память поэта, кружок под названием „Пятницы Полонского“. Собрания происходили, конечно, по пятницам, в помещении, теперь не помню, какому-то предприятию принадлежавшем (кажется, одной из крупных фортепианных фирм), в большом доме на углу Невского проспекта и Морской улицы (дом № 16/7; кружок основан в 1899 г. – А. В.).

Число членов кружка быстро разрослось. Собирались выпить чая, слегка закусить и прослушать всегда интересную музыкально-вокальную и литературную программу, над составлением ее усердно работал сын покойного поэта, милейший Борис Яковлевич Полонский. Артисты и чтецы всегда охотно отзывались на приглашение принять участие в программе, и успех „Пятниц Полонского" все возрастал. Но, опять-таки, собрания эти не носили характера профессионально-литературного, а являлись лишь воспроизведением – в более широком масштабе – вечеринок, устраивавшихся при жизни поэта в его доме».

Жозефина Антоновна стала почетной хозяйкой и непременным членом совета этого собрания, получившего название Литературно-художественного кружка имени Я.П. Полонского. Председателем совета кружка стал тайный советник сенатор Петр Александрович Игнатьев. В собраниях кружка активно участвовали дочь Полонских Наталья и ее муж, помощник статс-секретаря Госсовета, пианист-любитель Николай Александрович Елачич.

* * *

Дома баронов Фредериксов, с их небольшими недорогими квартирами и близостью к центру города, привлекали небогатое чиновничество, вдовствующих полковниц, генеральш и статских советниц, учителей и воспитательниц близлежащих учебных заведений.

В 1860-х гг. по возвращении в Петербург здесь жил известный русский художник Константин Александрович Трутовский (1826–1893), упоминаемый Андреем Достоевским в числе друзей своего брата Федора и ставший позднее, в 1861 г., академиком за картину «Хоровод в Малороссии» (находится в Третьяковской галерее, в Москве) и инспектором Московского училища живописи и ваяния. В этот период им были написаны картины из быта украинского и русского крестьянства «Колядки в Малороссии», «Хоровод в Курской губернии» и др.

В «Автомонографии» И.Э. Грабарь пишет: «Однажды я зашел к одному из своих университетских товарищей, жившему на углу Владимирской и Графского переулка в доме Фредерикса. Был ясный зимний день. Взглянув в окно, я был так поражен открывшимся передо мною видом на снежную крышу противоположного дома, на стелившиеся из труб клубы дыма и перспективу домов по Владимирской улице, что полетел домой за ящиком красок и мольбертом. Вернувшись, я написал в величину этюдника мой первый петербургский этюд, имевший такой успех моих новых друзей из Академии и их товарищей, что с этого времени на меня установился взгляд как на художника».

Приведем сведения о наиболее заметных жителях этого дома 1895–1910 гг.

Александр Иванович Андогский (1876–1931) окончил Петербургский университет, сдал офицерский экзамен при Павловском военном училище, окончил Николаевскую академию Генштаба. Служил в лейб-гвардии Московском полку, в управлении Генштаба. Участник Первой мировой войны, служил в штабе 2-й армии. В 1917–1918 гг. – генерал-майор, начальник Академии Генштаба в Петрограде, экстраординарный профессор. В марте 1918 г. участвовал в подписании Брест-Литовского мира с