Токен за токеном - SeNS Boston

На самом ужине в Rosewood собралось восемь или девять человек. Маск, Альтман, Брокман (двадцати семи лет, незадолго до того ушедший с поста CTO компании Stripe), Илья и ещё несколько исследователей и потенциальных инвесторов. Илья поначалу думал, что это просто общий разговор; только потом он сообразил, что был на этом ужине почётным гостем.

Маск, согласно позднейшему свидетельству Брокмана, начал разговор с него лично. Это был первый раз, когда они с Брокманом виделись. Маск посмотрел на Брокмана через стол и спросил, без предисловий и не назвав никого по имени, кое-что вот в таком духе. Он спросил, считает ли Брокман главу DeepMind, Демиса Хассабиса, по сути, злым человеком. Брокман, по его собственному признанию, был смущён и не сразу нашёл, что ответить. На самом деле, как он потом узнает, такой вопрос про Хассабиса в Кремниевой долине того лета был не редкостью; некоторые техноруководители всерьёз считали, что в DeepMind делают опасные вещи. Маск, во всяком случае, делал вид, что считает.

Потом перешли к более общему разговору. Обсуждали, далеко ли Google вместе с DeepMind ушли в развитии ИИ. Можно ли вообще их догнать, если начинать в 2015 году с нуля. Если можно, то как должна быть устроена догоняющая лаборатория. Маск, по словам Ильи, употребил слово противовес и сказал, что хочет видеть лабораторию, которая будет противовесом Google в искусственном интеллекте.

Илью никто прямо в этот вечер не приглашал. Никто не сказал ему: иди к нам. Разговор был общий, абстрактный, скорее в духе обмена видениями, чем в духе кадровых переговоров. Но Илья за столом думал о другом. Он думал, что вот сидят люди, всерьёз рассуждающие о том, на что в Google Brain коридорные разговоры не выходили; что для Маска и Альтмана искусственный интеллект — это не один из проектов, а главное; что у этих людей будут деньги, и они будут готовы тратить эти деньги в направлении, которое сам Илья считал правильным.

В машине, возвращаясь в Маунтин-Вью после ужина, Илья начал писать Альтману письмо. Он писал, что идея ему близка, что он готов её возглавить, что у него много мыслей о том, как именно это нужно строить. Письмо вышло длинным. Когда он его дописал, он не отправил его, потому что подумал, что нужно ещё раз перечитать утром. На следующее утро он снова перечитал, ещё что-то добавил, ещё что-то снова отложил. Письмо застряло в черновиках на несколько недель. Альтман сам позвонил Илье через какое-то время, спросил, что тот думает. Илья сказал: думаю. Альтман попросил подумать побыстрее. Илья пообещал.

В сентябре Альтман и Маск официально пригласили Илью возглавить научное направление новой лаборатории. На стороне Google задёргались. Илье сделали встречное предложение, по слухам — выросшую вдвое зарплату и больше ресурсов. Илья отказался. В ноябре он подписал контракт с новой организацией.

Что же его подкупило? Точно не деньги! В Google ему платили существенно больше, и продолжали бы платить. Главное было ощущение: вот люди, которые относятся к делу всерьёз. Альтман не был учёным, но был организатором, и Илья понимал, что под его прикрытием можно будет делать науку без типичных корпоративных ограничений. Маск был миллиардером, и обещанные деньги в его исполнении не были фигурой речи. А идея, что нужно создать не Google, ему лично была близка. В Google он работал, но себя в Google не находил.

Миллиард, которого почти не было

Параллельно с разговорами с Ильёй шла другая, организационная работа. Альтман с Брокманом обсуждали структуру новой организации. Решили: будет некоммерческая корпорация по американскому праву, под названием OpenAI Inc., с миссией, прописанной в учредительных документах, обеспечить, чтобы развитие искусственного интеллекта шло на пользу всему человечеству.

Дальше встал вопрос денег. Какую сумму вынести в пресс-релиз, чтобы серьёзные исследователи захотели присоединиться? Альтман с Брокманом исходили из ста миллионов долларов. Это казалось крупной суммой для некоммерческой исследовательской организации; ни одна академическая лаборатория такими бюджетами не располагала. Маск, узнав цифру, написал письмо. Цитата из этого письма впоследствии станет публичной в ходе судебной тяжбы между ним и OpenAI; в передаче её смысл такой: ребята, сто миллионов — это будет звучать безнадёжно, никто не примет нас всерьёз; давайте говорить о миллиарде; если кто-то из нас не сможет вложить столько, сколько обещал, я доложу свою часть.

В декабре 2015 года, 11-го числа, OpenAI объявил о себе пресс-релизом. В пресс-релизе фигурировала цифра один миллиард долларов: пожертвования и обязательства восьми учредителей и инвесторов, среди которых были, кроме Маска и Альтмана: Грег Брокман, Рейд Хоффман (сооснователь LinkedIn), Питер Тиль (сооснователь PayPal и инвестор-миллиардер), Джессика Ливингстон (соосновательница Y Combinator), а также корпоративные доноры Amazon Web Services и Infosys. Среди сооснователей по факту, как сотрудников новой организации, были перечислены: Маск и Альтман в качестве сопредседателей, Брокман как технический директор, Илья как главный научный сотрудник, и группа исследователей: Андрей Карпатий, Войцех Заремба, Джон Шульман, Дурк Кингма, Вики Чёнг, Памела Вагата, Тревор Блэквелл.

Пресс-релиз обошёл все технологические издания мира. Заголовки звучали примерно одинаково: Маск и Альтман запускают противовес Google с миллиардом долларов. Реакция конкурентов была разной. В Google внешне сохраняли невозмутимость, внутри начали инвентаризировать собственные риски. В DeepMind, по слухам, восприняли запуск OpenAI как личный вызов. В академическом сообществе впервые за последние годы оживился разговор о том, нужно ли разработку искусственного интеллекта регулировать.

А внутри самой OpenAI, между тем, понимания, что именно делать, не было.

Здесь честно нужно сказать: миллиард был обещан, но не получен. По налоговым декларациям OpenAI, к 2021 году от обещанных миллиарда было собрано чуть больше ста тридцати миллионов. Маск, по различным источникам, лично передал в общей сложности что-то порядка сорока-сорока пяти миллионов в период с 2016 по 2020 годы. Тиль и Хоффман внесли свои части. Y Combinator Research, как выяснилось значительно позднее, по факту не вложила в OpenAI обещанных сумм. То есть громкая цифра «миллиард» была скорее символическим жестом, чем реально доступным бюджетом. Но шум сделал своё дело: лучшие специалисты в мире прочитали пресс-релиз и поняли — появилась новая лаборатория, и денег у неё, пусть и не миллиард, но хватит надолго.

Первые месяцы

Грег Брокман, TechCrunch SF 2019

Андрей Карпатий, период OpenAI

Офиса у OpenAI