Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона - Оксана Балашова

змей? не помню точно), но фактически что-то такое… В общем, чудище невероятных размеров. Ах, нет, напутала… Сначала змея, чудище. А когда издохла, превратилась в реку Нерль, и притоки, и другие реки, которые у нас текут по Суздальской земле. Вроде так… Ох, мы-то не знаем, а спросить бы у старинных людей…[29]

Названия суздальских рек воспринимались местными старожилами как собственные имена духов этих рек. Поэтому, приходя на берег конкретной реки для совершения специфических обрядовых действий с водой (во время свадьбы, похорон и в определенные календарные дни, а также христианские праздники) или при отдельных жизненных обстоятельствах («посидеть, пожаловаться на жизнь» — ср. в частушке: «Посижу на бережке, / Посижу поплакаюсь: / Мне залетка изменил — / Щас я ухайдакаюсь») и даже просто искупаться или порыбачить, суздальцы обращались к реке по имени: «Дай, Нерль, твоей воды-водицы…» (с. Кидекша, с. Переборово), «Дозволь, Нерль-река, рыбку словить…» (с. Красное), «Ты, Каменка, промываешь все камышинки и травиночки, все камешки и песочинки, так промой мою рану сердечную…» (г. Суздаль, с. Кибол), «Ирмесь-речка, сбрось колечко…» (с. Весь) и др. Незамужние девушки просят реку оказать содействие в гадании на жениха, когда бросают венок на воду и смотрят, куда тот поплывет — на середину реки или на край, как скоро и к какому берегу пристанет или утонет. Если венок проплывет далеко — то и жених живет далеко, если скоро пристанет к берегу — значит, жених живет в ближайшем селении, а если венок потонет — гадающей девушке не суждено выйти замуж в год гадания или, когда гадание предусматривало вопрос о жизни и смерти, — скорую смерть. «Рай-ручей, Рай-ручей, отнеси мой венок / веночек на женишков бережок / бережочек…» (с. Торчино). К духу воды обращались с заговором от любовной тоски, с заговором и омовением для снятия тоски по умершему и др.

Купальский венок на воде.

vetre / Shutterstock

В годовом славянском календарном цикле воде отводился специальный день — Иван Купала, или Купальский день, как его называли в Суздальском районе, хотя в каких-то регионах массовое обливание водой происходило на Аграфену-купальницу, накануне дня Ивана Купалы. В этот день «вода набирает силу» (имеется в виду оздоровительную и магическую), и поэтому повсеместный обычай обливания водой в течение этого дня считался актом магического очищения от хворей и благословения на доброе здоровье. Кроме того, поливание земли водой расценивалось как наступление скорейшего оплодотворения земли (посевы зерновых и посадки овощей дадут хорошие плоды). Большинство людей верили, что особые целебные свойства вода приобретает в такие христианские праздники, как Крещение (зимой) и Пасха (весной), заместившие древние священные праздники славян.

Обряды Купальского дня хорошо известны славянским народам, и о них написано немало популярных книг и научных исследований. Каждая локальная традиция обязательно имеет какие-нибудь, пусть и небольшие, особенности. В Суздале, кроме обливания и купания, которые, по поверью, прибавляли здоровья на целый год — до следующего Купальского дня, пекли специальный ритуальный хлеб небольшого размера («хлебинку») и, надламывая, пускали по воде. Все это проделывалось с обязательным обращением-просьбой к духу реки принять дар, не топить лодки в непогоду, не лишать жизни — не затягивать в омут и кормить всякой «зубастой и губастой» рыбой. Обряд почитания воды выливался в отдельную ритуальную церемонию: хождение к реке с песнопениями, бросание в воду венков из луговых цветов, гадания, трехкратное черпание воды из реки и сливание ее обратно с заговорными словами, пускание «хлебинки» по воде и др.

На Ивана Купалу в суздальских селах и деревнях собирали утреннюю росу, особо ценимую при хворях. Ивановской росой суздальские знахарки пропитывали тканые полотенца и тряпицы для излечивания загноившихся ран и обтирания новорожденных младенцев, а домохозяйки — тканые полотнища (впрочем, утренняя роса использовалась для пропитки тканей и одежд изо льна все теплые летние месяцы). Верили в то, что одежда из такого «росяного» (в Иванов день) полотна / холстины полезна и долго не снашивается. Ивановской росе приписывались как лечебные, так и апотропеические (защитные, оберегающие) свойства, особенно если льняные холсты пропитывать ею начиная с Иванова дня, в течение трех дней. Трехкратное расстилание, пропитывание росой и высушивание холстов на утреннем солнце до того, как оно высоко поднимется над горизонтом, по поверью, придавало ткани особую обережную силу — она приобретала лечебные свойства. Нередко ладанки шились именно из «росяного» полотна. Старожилы из села Кибол вспоминали, как такие обереги давали тем, кто уходил на службу, связанную с военными действиями: сначала в 1904 году, потом в 1914-м и в 1941-м. В селе Гнездилово помнили, как на утренней заре молодые женщины еще в начале XX века расстилали холсты не на задах усадебных участков, а «в лугах холстили», то есть специально ходили на луг расстилать холсты. Место для расстилки выбирали, обращаясь с просьбой к росе, солнцу и траве. Незамужние девушки, участвуя в «росяном» обряде Иванова дня на первой заре, гадали и привораживали любовь — стремились лечь на холст, а потом, перекатываясь, завернуться в него и развернуться обратно.

Магия этого дня распространялась и на растения. Считалось, что в Иванов день, а также на Петров следует собирать лечебные травы, которые в эти дни благодаря земле, влаге и солнцу набирают полную лечебную силу. Опираясь на воспоминания своей бабушки-травницы, Любовь Михайловна Тарасова (1917 г. р.) рассказала о том, как пожилые монашки из Покровского монастыря в Иванов и Петров дни ходили на луг близ Сельца (Суздаль) собирать травы и обучали ее бабушку, тогда еще маленькую девочку, какие травы и как надо срезать ножом, а какие срывать рукой, чтобы те не потеряли свою силу. Кое-что от своей бабушки переняла и сама рассказчица. За иван-чаем она ходила на луг за Суздаль, а на суздальских лугах собирала бессмертник, зверобой, ромашку, полевую гвоздику и др. За несколько дней (с Иванова по Петров) даже в пятидесятилетнем возрасте она обходила разные места в суздальской округе и дальше — за села Менчаково, Весь, Кистыш — по берегам и пойменным лугам реки Ирмесь. Вставать надо было до восхода солнца и стараться взять какую-то траву «с росой», а какую-то — когда «роса сойдет».

Ритуальный хлеб — «хлебинка».

Фото автора. ФАБ: СТ

Почитание водных источников и водоемов, особенно местных рек, в Суздальском ополье стало результатом отражения системных мифологических представлений о воде, ее магической целебной и очищающей силе, в том числе возможного проявления свойств оживления или умерщвления («живая» и «мертвая» вода). В русских народных заговорах, в частности записанных на Суздальской земле, не только активно используется художественный образ воды, олицетворяющий ее мифологическую сущность, но