Укротитель Драконов IV - Ярослав Мечников

Я дал ему ещё минуту. Потом наклонился, тронул пальцами загривок.

— Подъём, малой. Дальше пойдём.

Он открыл один глаз. Вздохнул, как вздыхает уставшая собака. Поднялся медленно и неохотно, и поплёлся за мной.

Шли ещё долго. Сколько, я уже плохо считал. Снег валил гуще, темнело окончательно, и в какой-то момент я понял, что вижу тропу впереди только потому, что под подошвами она светлее, чем камни по бокам.

Второй ориентир я нашёл вовремя. Ущелье слева, тянулось от Пелены. И пелена заполлзало в него и на дне кружилось точно маленький водоворот. Значит я уже здесь.

Шагнул ближе к кромке, насколько хватило духу и стал вглядываться в Пелену. Глаз цеплялся за лиловую муть и тёмные провалы поверхности. Потом, левее и ниже, разглядел.

Из Мглы торчали колонны — прямые, гранёные, с обрубленными вершинами. Две я насчитал точно, ещё две угадывались дальше, едва выступая верхушками над поверхностью. Каменная кладка, неровная только потому, что время и Пелена ободрали её, как ободрали бы любую вещь, простоявшую тут сотни лет.

Руины. Самое оно.

Сухарь подошёл, ткнулся мне в бедро и поднял морду.

— Туда нам, — сказал тихо. — Пошли искать спуск.

Прошёл назад с десяток шагов вдоль кромки, заглядывая вниз. Спуски тут шли крутые, мокрые и обледенелые. Один раз увидел подходящее место. Камни ложились ступенями, шага в три можно сойти к Пелене без особого риска. Ориентир, на котором держать направление подо Мглой, как раз эти колонны.

Остановился над спуском. Достал мглокамень, перехватил в правой руке поудобнее. Тень говорил твёрдо: с ним не расставаться, держать на виду. Под прямой свет мглокамня репеево искажение слетает на пару мгновений, и эта пара мгновений у меня может быть единственным шансом.

— Купаться будем, Сухарь.

Дракончик дёрнул ушами и сразу оживился. Слово или интонацию он узнал, не знаю что именно, но ко Мгле его потянуло мгновенно. Сделал шаг к кромке, оглянулся на меня и пискнул.

— Ага. Только за мной иди. Не отрывайся.

Стал спускаться по ступеням. Камни под подошвой скользили, я перехватывался ладонью свободной руки за выступ. Сухарь ковылял следом, и ему даже хромая лапа не мешала, у него с равновесием было лучше моего.

Туман Мглы пошел по голеням и бёдрам. Я вдохнул животом плотно.

Затем по шею и окунулся.

Лиловая муть сомкнулась над макушкой. Сразу пропали все звуки сверху, остался один глухой гул внизу, тот самый ровный и далёкий, какой уже знал по Купаниям. Видимость в первом слое здесь оказалась лучше, чем у площадки Червей. Метров на пятнадцать вперёд я различал камень и сланцевый пол под ногами.

Тёмная гибкая тень Сухаря шла рядом со мной, по-рыбьи виляя хвостом. Дракончик довольно пищал, и писк этот во Мгле звучал странно, будто шёл сквозь воду. Удивительно конечно, вокруг мрак и холод, а ему хоть бы хны, доволен, будто дали мороженное. Маленький любитель купаний.

Усмехнулся под лиловой поверхностью. Точно теневой, хоть и подросток ещё.

Самому весело не было, но усмешка помогла.

Двинулся вперёд. По прикидке колонны лежали шагов на тридцать ниже и немного правее. Ноги переставлялись тяжело, Мгла держала тело, как густой кисель, через который нужно просачиваться. Я пошёл, держа мглокамень перед собой, и его фиолетовый огонёк светил во мглу шарами расходящегося света.

Сразу заметил то, чего не было на нашем Купании.

В лиловой мути шли мутные потоки, будто струи воды, если смотреть на них из глубины. Они проходили через меня и не задевали, но в местах, где пересекали свет мглокамня, пространство будто слегка дрожало. Если я их правильно понимал, это похоже на воздушные завихрения над разогретой землёй — только тут разогретой землёй было что-то другое.

Шёл дальше. Колонн пока не видел.

Сухарь у бедра. Потом хоп, и нет его. Дракончик отошёл влево, увлёкся, пошел за чем-то в стороне.

— Сухарь. Сухарь, ко мне.

Голос во Мгле гасился сразу. Я постучал свободной ладонью по бедру. Через пару секунд тёмный силуэт вернулся ко мне сбоку, потёрся мордой о моё бедро и пискнул виновато.

— Рядом. Слышишь, малой? Рядом. Без тебя пропаду.

Шёпот пошёл по краю сознания. И гул внизу стал чуть громче. Я узнал свои собственные старые имена, услышал что-то про брата, услышал «Падаль», услышал ещё что-то, что не разобрал.

Не обращал внимания. Этому уже выучился. Звук рассеивается, если просто не цепляться.

Пошли дальше.

И впереди сланцевый пол под ногами кончился. Резкий обрыв. Я остановился у края. Внизу шла плоская поверхность, метра на полтора ниже. Скос конечно есть, но скос крутой и скользкий. Прыгать с такого в моём состоянии нельзя. Свалюсь.

Стоял на краю. Сердце колотилось в горле, и Мгла видимо это слышала. Я это понимал по тому, как шёпот стал плотнее, как голоса поднялись разом. Страх во Мгле это брешь. Через брешь она лезет внутрь.

Дышать животом плотно.

Вдох. Задержка. Выдох. Со мной из лёгких выходило что-то горькое, и вместе с этим горьким уходил страх, тонкими полосками. «Я здесь. Я здесь.»

Открыл глаза.

Прошёл влево вдоль кромки обрыва, осторожно, переступая по краю. Через десяток шагов нащупал ногой выступ ниже уровня. Шагнул ещё. Второй выступ. Третий.

Ступени.

Я наклонился, провёл свободной ладонью. Под пальцами шёл ровный, чуть закруглённый край. Кто-то когда-то вырубил их в скале или сложил. Руки человека или существа с руками.

Надо же.

Обернулся к Сухарю.

Сухаря рядом не было.

Я повёл мглокамнем во все стороны. Поднял повыше, описал круг. Лиловая муть впереди, лиловая муть позади, мутные потоки идут через свет, и в потоках свет дрожит. Дракончика нигде.

Сердце ударило коротко и больно. Брешь открылась сразу, на всю стенку. Шёпот хлынул в неё.

— Падааааль…

Шёл откуда-то сбоку и сверху одновременно, как умеет шептать только Пелена и Репей…

— Падал-л-ль. Иди сюда. Тут тих-х-хо.

Я сжал в кулаке мглокамень так, что грани впились в ладонь.

Спокойно. Спокойно. Нужно вернуться немного назад и поискать. Вот же проказник маленький, как все дети.

Шагнул обратно. Видимость в лиловой мути теперь была не пятнадцать метров. Может, шесть, а может, пять. Туман сжался вокруг меня плотным шаром, и в этом шаре остался только я и свет камня. Мутные потоки тоже стали хуже видны, проходили через меня и я их уже не отличал от собственного дрожания.

— Сухарь.

Сказал тихо, потому что громче во Мгле не получалось.

— Сухарь. Где ты, малой.

Шёл медленно чтобы не пропустить, если увижу.

И увидел. Тёмная гибкая тушка устроилась на полу шагах в семи от того места, где я только что стоял. Голова прижата к камню. Хвост довольно бьёт. У основания морды торчит знакомый бурый узловатый куст.

Мглокорень. Нашёл и хомячит.

Я выдохнул.

— Чёрт. Сухарь.

Подошёл. Улыбка сама прорезалась, хотя сердце ещё стучало в ушах.

— Нашёл, значит, малыш. Время