Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

Конечно, можно было посадить её в Лакомку, но это тоже казалось слишком рискованным. Вдруг та чёртова гадалка всё-таки права?

Помимо этого, брюнетка рассказала, как была в её время устроена гвардия — основное препятствие, с которым парням придётся столкнуться, прежде чем они смогут добраться до короля.

Всего в ней состояло полтысячи элитных воинов. Примерно на уровне одного-двух оснований каждый. Они были постоянно расквартированы в столице. И, зная параноидальный характер Веланда, женщина предположила, что охранять его будет минимум сотня, в дополнение к парочке магов.

В принципе, ничего особо сложного.

— Когда выходите? — поинтересовалась наставница Лисы после того, как закончила рассказ.

— Вылетаем, — поднял указательный палец вверх командир и улыбнулся. — Завтра.

— О, Её Величество отдала корабль? — удивилась Варна.

— Ну да, — пожал плечами юноша. — Свои обязательства она блюдёт.

— Так ты ж её муж, и королевская доля в судне теперь и твоя тоже, — напомнил Леопольд.

Резон в словах друга был, но Зефир лишь махнул рукой, влезать в спор с Катариной из-за этого он не собирался.

Брут тем временем слез со стула, тявкнул и направился на выход.

— Куда это он? — поинтересовалась Варна.

— Сказал: по лавкам, — перевёл с енотьего командир. — Нам, кстати, тоже бы не мешало.

Молодой человек на секунду задумался и спросил:

— Никто не помнит, где мой плащ с глубоким капюшоном лежит?

…

Ветер дул прямо в лицо, пока командир стоял на надстройке судна и рассматривал пролетающую под ними изменённую Выдохом землю.

Леопольд в этот момент залез на самый верх, в воронье гнездо, встал во весь рост и расставил руки в стороны. В друге явно пробудилась сорочья натура, скучавшая по небу, и теперь парень наслаждался ощущения пусть немного не такого, но всё же полёта.

В пути они были уже полдня и настала пора свериться с курсом. Зефир достал из кармана компас и проверил направление. Судя по всему, нужно было взять на полкорпуса левее.

Командир обернулся к Бруту, который сегодня был у них за рулевого, и замер. Енот стоял на табуретке и держал лапами штурвал. Однако удивило юношу другое: на его голове оказалась чья-то треуголка — слишком большая и съезжающая на глаза. Очевидно, где-то стыренная.

Морда мохнатого выражала экстаз, а высунутый язык только подтверждал это наблюдение.

Через миг со стороны зверя начал раздаваться странный энергичный напев:

— Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-туту́-ру́м! Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-та-та́м!

Командир такой песни не знал, но это явно было что-то задорное и, к слову, заразное. А ещё неуловимо напоминало о корабле, несущемся по волнам, пиратах и лихих абордажах.

— Брут, — отвлёк парень енота. — Давай чуть левее.

Рулевое колесо закрутилось под мохнатыми лапками, и зверь снова весело затянул:

— Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-туту́-ру́м! Туруру́-ту́! — туруру́-ту́! — туруру́-ту́-та-та́м!

Зефир же вернулся к своему занятию — разглядыванию пролетающего внизу Выдоха и поиску потенциальных угроз в небе.

Чем была хороша высота — здесь не существовало блуждающих ловушек. Все они остались далеко внизу, однако всяких летающих монстров никто не отменял.

Не все они были агрессивны, как, например, стая небольших жёлтых червяков, которых судно потихоньку нагоняло по правому борту.

Странные бескрылые тварюшки уже не первый раз встречались друзьям, и опытным путём стало понятно, что опасности они не представляли.

На надстройку тем временем поднялся Леопольд, слезший со своей жёрдочки. На поясе у него была Лада, а за спиной Стрела. Девчонки выполняли своё обещание и находились в форме артефактов в зоне. Однако перед отправлением они всё же выпросили у Зефира разрешение превращаться на ночь в людей.

Тогда командир, наблюдая за чернявым, который изображал, что ему всё равно, еле удержался, чтобы не заулыбаться прямо как енот.

— Зефир, а с чего это Эден замученный больше, чем обычно? — поинтересовался друг.

— Помнишь то средство, которым он на ноги брата Катарины поставил?

— Ага, — кивнул Леопольд.

— Оно, по идее, должно и от мутаций помогать, вот они с филиалом Торгового дома «Тысячи порезов» тестируют новое лекарство. И вроде бы даже оно действует.

— На людях, что ли? — неодобрительно поинтересовался чернявый.

— И на животных, и на людях, — ответил командир и добавил серьёзным тоном: — Это нам троим повезло с мутациями, а есть те, у кого руки из задницы в прямом смысле расти начинают.

Друг задумчиво кивнул, и на этом разговор увял под непрекращающийся аккомпанемент енота.

К слову, Эден не забрасывал свою практику, да и про обоих учеников не забывал. Более того, он как-то умудрялся ещё и свои исследования вести. Такая работоспособность и своего рода одержимость вызывала у Зефира опасения. Он боялся, как бы чудовищный алхимик не перегорел.

Тем не менее парень пока справлялся и недавно поделился с командиром очень интересным выводом, когда проверял одно из умозаключений своего отца.

Теория Зефирана Бальдуфа гласила: энергия Выдоха и эна суть одно и то же. И единственное их различие заключалось в предельной концентрации. Это как сравнивать жиденький суп и наваристую жирную кашу, в которой колом стояла ложка.

Эта предельная концентрация энергии, преодолевшая невидимый порог, как раз таки и вызывала всем известную мутацию.

Для того чтобы проверить теорию, чудовищный алхимик сделал себе небольшой полый кубик из эфирода с небольшим отверстием и плотной затычкой из чёрного металла. С помощью дыхательных упражнений для сбора эны, которые он же и подсказал когда-то друзьям, парень собирал энергию и не перегонял в резерв, а сливал сразу же в контейнер.

Занимался он этим очень долго, а затем запихнул внутрь обычный мох, закрыл кубик и оставил на неделю. По прошествии этого срока, когда он достал свой подопытный образец, растение мутировало. Едва заметно, но даже такой результат подтверждал теорию его отца.

Рассказывая это, Эден радовался как ребёнок, а вот командир теперь всё никак не мог выбросить из головы мысли, касающиеся природы эны.

Если она, по сути, везде, то что же тогда представляли собой средоточия Выдоха?

И почему, демоны побери, он каждый раз видел одну и ту же красноволосую женщину, стоило ему оказаться рядом с одним из них?

Тут явно была какая-то связь, которую Зефир пока не мог нащупать.

Поющий мохнатый в этот момент как-то слишком уж сфальшивил, и командир выпал из своих дум.

Тряхнув головой и отогнав навязчивые мысли, он вернулся к своему занятию — размышления над бесполезными вопросами никогда его не прельщало.

Вскоре наступил вечер. Порядок ночёвки у них уже был отработан: они останавливались прямо