Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

даже если тот был очень непривлекателен, а затем очень быстро в нем разочаровываться /пример с Блюменталь-Тамариным/. (Имеется в виду В.В. Блюменталь-Тамарин, известный актер, который сначала сотрудничал с белыми во время работы в Харькове в 1919 г., потом при содействии Луначарского получил звание заслуженного артиста РСФСР и ушел из Театра Корша, создав Московский передвижной театр. Видимо, нарком почему-то разочаровался в актере, которого он долгое время поддерживал. Но самое удивительное, что это упоминание в 1935 г. в негативном смысле актера А.А. Луначарской оказалось пророческим: во время войны в ноябре 1941 г. Блюменталь-Тамарин начал сотрудничество с фашистами, став диктором и артистом в Кёнигсберге и Берлине. Убит в мае 1945 г. при невыясненных обстоятельствах. В 2024 г. прокуратура отменила его реабилитацию как человеку, «перешедшему на сторону врага». – С. Д.)

Писал хорошо драмы, стихи. Мыслил символами.

В А.В. не было ничего русского – не было ни лени, ни размагниченности. Было много западного.

Очень любил движение. Был очень динамичен, не мог долго сидеть, очень легко вставал, переходил с места на место.

Был очень покладистый характер.

* * *

Очень любил внешнюю обстановку банкетов, праздников. Становился центром внимания, был остроумен, любил играть словами.

Последние годы благодаря Р. вел очень нерегулярный образ жизни, часто пил, поздно ложился что было большой нагрузкой на сердце.

* * *

В парижской жизни можно отметить 2 периода: первый в 1904 г. очень радостный, бодрый. А.В. был «шпагой Ленина», по словам Лепешинского. (П.Н. Лепешинский – профессиональный революционер, большевик с 1903 г., позднее директор Исторического музея и Музея революции. – С. Д.) Заражал бодростью окружающих. Жили как два артиста. «Пролетарка и поэт» – так называл А.В. себя и А.А.

Жили очень дружно. Любил рассказывать А.А., что он прочитал ее мысли. Часто ложились на полу перед камином и мечтали.

Второй период /1908–1917/ жили труднее. Было мало денег. А.В. много помогал А.А. в хозяйстве. Был так рассеян, что мог покупать конину вместо мяса. Очень ухаживал за сыном. Был нежный, добрый. Никогда не было тщеславия. Принимал лесть, потому что был очень доверчив. Когда писал какую-нибудь вещь, то восхищался: «Ах, какую гениальную вещь я написал». Но потом он относился к ней довольно безразлично. Очень сердился, запальчиво, когда ему указывали на недостатки. Очень не любил переделывать.

Очень любил детей, и дети его любили.

В домашней обстановке был скромным, непритязательным.

* * *

В тот период ощущал нарастание событий. Мечтал о работе в России, думал о том, что ему предназначено судьбой сыграть большую роль.

Сновидения у А.В. были очень яркие, образные, рассказывал о них. В снах наряду с реальной обстановкой всегда преобладала символичность. Это было вообще направление его художественного творчества.

В рисунках была академичность, они получались не очень удачные. Скульптура удавалась лучше, например, хорошо лепил из снега героев своих произведений.

* * *

Последний период работал очень много. Вообще работал минимум 17 ч. в сутки. Как будто старался доказать партии, что он отдает все силы партии. Делал большое количество докладов, лекций, много писал. Большой травмой были для него все неприятные выходки Р. и последующий разбор некоторых дел в ЦКК, на что неоднократно жаловался А.В. (история с бриллиантами, с остановкой поезда и т. д.).

Говорил, исключительно влияя на массу эмоционально, достигая сердца массы.

Беседа с А.А. Луначарской № 6. Апрель 1935 г.

Психосенсорная сфера

Зрение

Зеленый цвет не воспринимал, он ему казался серым. Красный воспринимал так же плохо, особенно плохо в сочетании с другими цветами. Бывая в музеях, цвета называл довольно правильно, но красный и зеленый – для него не воспринимались. Знал, что трава зеленая, называл – это зеленое, но все шло как бы от сознания. Любил голубой и золотой цвета.

Очень любил закат солнца, отмечал оттенки: сиреневый, фиолетовый, розовый. В произведениях давал красное, но не воспринимал его в действительности.

А.В. Луначарский в Женеве во время работы

Подготовительной комиссии к конференции по разоружению при Лиге Наций. 1930 г.

А.В. Луначарский на излете своей карьеры…

Был очень близорук. Без пенсне видел окружающее только пятнами, например, лица собеседника не видел – оно представлялось пятном, а еда очерченными контурами. Деления не было только в последний раз, перед отъездом за границу, жаловался на то, что получилось несколько плоскостей. От чтения и бессонницы слегка краснели веки.

Глазомер был средний – играл на бильярде, и не плохо, умел стрелять, хотя и не был блестящим стрелком, не любил огнестрельного оружия. Играл в крокет довольно точно, но не блестяще, в городки – средне. Неузнавания формы никогда не было.

В 1930 г. перед операцией начал сам с собой разговаривать, как будто бы видел кого – то – разговаривал во сне в темной комнате.

Запоминал виденное очень остро, и лица, и картины. Была хорошая зрительная память, но навязчиво образы не стояли перед глазами. Вообще не было ничего навязчивого. Хорошо разделял грезы и реальное, но иногда грань сознания пропадала. Иногда могла быть раздвоенность.

Не любил пестрого, кричащих цветов, может быть, плохо воспринимал их, скорее любил нежные, скромные тона /в отношении своего костюма/. В темноте ориентировался плохо, мог спотыкаться благодаря плохому зрению.

Слух

Хорошо слышал обоими ушами, был очень острый слух. По слуху хорошо ориентировался, слышал направление шороха, шума, хорошо слышал шепот. Внимание мог сосредотачивать и в очень шумной обстановке как бы выключал слух.

Запоминал хорошо то, что слышал. Очень уверенно и детально рассказывал подробности слышанного. Чтение вслух любил тогда, когда читал сам, слушать не любил.

Музыку очень любил, не выносил музыку вульгарную – шарманку, например, очень любил Бетховена, Шуберта, Баха, часто бывал в концертах. По-видимому, не любил Вагнера так же, как и Достоевского. Вообще А.В. любил борьбу и победу, а в этих двух – Вагнере и Достоевском – нет радости исходного разрешения.

Музыкальный слух был хороший. Абсолютного слуха не было. Мелодию мог разбирать совершенно правильно, музыку воспринимал образно /видел скалы, море/, когда воспринимал ее интеллектуально, возникали мысли, сравнения. Особенно последнее время усилилась любовь к музыке. Музыке придавал исключительное значение. Говорил, что в будущем человек должен жить под музыку. Ритм воспринимал правильно. В искусстве ритм воспринимал исключительно. Маршей особенно не любил. Сам был глубоко ритмичным и внутренне, и внешне.

Мог писать стихи под названием «голубое», «серое» и, наоборот, картины мог переводить на язык звуков. В стихах часто были мотивы музыкальные. Знал теорию музыки хорошо, писал о музыке.

Из музыкальных