История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

умеренное крыло которых называли «чашниками», порядок причастия в Европе прочно установился почти на сотню лет, пока идеи «утраквизма» (от латинского sub utraque specie – «под обоими видами») не нашли продолжения в реформации Лютера.

В 1563 году, уже после смерти Мартина Лютера, Тридентский Вселенский собор Римско-католической церкви вновь постановил, что возвращаться к вопросу причастия вином мирян нецелесообразно. В числе причин назывались и чисто экономические вопросы винной торговли: во многих странах вина недостаточно, и его перевозка по длинным, тяжелым дорогам требует больших расходов. Это решение ничуть не повлияло на позицию самих лютеран, и в Северной Германии, в Швеции и других областях Европы, где распространялся лютеровский протестантизм, вино продолжали использовать в богослужениях. Разница во взглядах на традиции и обряды церкви в последующее столетие еще не раз приведет Европу к кровопролитным религиозным войнам.

Примерно в то же время в России тема вина в церковной жизни обсуждается не менее горячо, но по иным причинам. Виноградные вина, которые по названию стран происхождения именуют «фряжскими», признаются единственно возможными как в монастырской жизни, так и в таинствах церкви. В 49-м правиле Стоглавого церковного собора, созванного Иваном Грозным, утверждается право монахов употреблять именно виноградное вино: «…от вин от фрянзских не возбраняются: нигде бо несть писано, что не пити вина». При этом во многих документах XVI века есть прямые запреты на питие других видов алкоголя: пива, горячего вина (дистиллятов) и даже крепкого кваса. Началом XVI века датирована «Наказная грамота св. Иосифа Волоцкаго соборным и прочим братиям, о недержании в монастыре и непитии горячаго вина и хмельных напитков».

Пир Ивана Грозного. Иллюстрация Виктора Васнецова к поэме Михаила Лермонтова «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова»

В Соловецком монастыре действовала целая система штрафов за винокурение и употребление крепкого алкоголя. В Уставной грамоте монастырской отчины от 17 августа 1548 года по этому поводу говорилось: тому из монастырской братии, кто велел купить для себя горячего вина, пожертвовать монастырю рубль (огромные деньги для обычного человека), а посреднику из числа крестьян или казаков, кто помогал в приобретении алкоголя, десять алтын. Того же, кто продавал крепкие напитки в монастырь, надлежало не только оштрафовать, но и «выбити из волости вон».

Иван IV в знаменитом послании игумену Кирилло-Белозерского монастыря Козьме укоряет братию (и особенно боярина Шереметева) за питие горячего вина и даже ставит под сомнение право монахов пить вино виноградное: «А то ведь некоторые говорят, будто и вино горячее потихоньку Шереметеву в келью приносили, – так ведь в монастырях зазорно и фряжские вина пить, а не только что горячие».

«…Составляет самую ценную вещь в этой стране»

Важным моментом в русской истории в правление сына Ивана IV Федора Иоанновича было утверждение в Москве собственного патриаршего престола, который ставил русскую столицу в один ряд с историческими центрами православия – Константинополем, Иерусалимом, Александрией, к тому времени находившимися под мусульманским владычеством.

Первому московскому патриарху Иову, как следует из документов той эпохи, приведенных в начале этой главы, пришлось решать непростую задачу. Отказаться от причастия народа вином, оставив его только для священнослужителей, означало бы нарушение православного канона. При этом у оппонентов из католических стран, где к причастию sub utraque specie после войн и расколов относились, мягко говоря, недружественно, появлялся повод для «эмбарго» на винные поставки в Россию, и фряжского вина на всю страну не хватало, а собственного еще не было.

Неудивительно, что виноградное вино во второй половине XVI века – это важный ресурс, который надлежит не пить за трапезой, даже если оно разрешено к употреблению, а расходовать по главному, с точки зрения той эпохи, назначению – для причастия, подтверждая статус Руси как хранительницы православной веры. Особое русское отношение к «причастию под обоими видами» отмечают многие иностранные послы и путешественники, побывавшие в России в этот период.

Орудж-бек Баят, посланник персидского шаха Аббаса I, в своих записках о Московском царстве сообщает, что церковное вино «составляет самую ценную вещь в этой стране: оно привозится издалека только для царя и епископов, кои рассылают его по церквам для употребления при таинстве».

Забегая вперед, отметим, что проблемой чистоты виноградного вина для причастия в России продолжали заниматься и в петровские времена. Окончательно правила использования служебного вина в церкви были зафиксированы в пособии для священнослужителей «Известие учительное», которое было впервые издано в 1699 году.

В нем о церковном вине говорилось: «Вещество крове Христовы есть вино от плода лознаго, сиесть, из гроздов винныя лозы источенное».

В «Известии учительном» фактически впервые давались подробные требования к аромату, вкусу и составу вина: быть чистым и пригодным к питию, не смешанным ни с каким другим напитком, кроме виноградного. Вином не могли считаться напитки из соков овощей и ягод, в частности яблочного, грушевого, вишневого (!), тернового, малинового и им подобных. Если же вино будет с чем-то смешано или претворится в уксус во время транспортировки и хранения, кара для священника будет очень строгой: «никакого Таинства не совершит: но согрешит иерей тяжко смертно и извержению от священства подпадет».

«…По шестнадцать чарок вина дворянского»

В недолгое правление Бориса Годунова виноторговля снова становится аргументом в международных отношениях, а само вино – инструментом политических интриг. Еще во время правления Федора Иоанновича Годунов вернул торговые привилегии англичанам. В грамоте от 3 июня 1603 года он подтверждает жалованное английским купцам право оптовой торговли вином (продажи куфами). Английская Muscovy Company (Московская торговая компания) на некоторое время становится привилегированным поставщиком вина, а также ряда других товаров в Россию, торгуя беспошлинно. За это Годунову в 1600 году была направлена особая благодарность английской королевы Елизаветы I, однако современники такие эксклюзивные торговые отношения ставили в вину Борису Федоровичу, упрекая в убытках казне от льгот английским купцам.

Блокнот путешественника

Одно из немногих зданий за пределами Кремля, переживших Смутное время, – Старый Английский торговый двор на Варварке. Почти 100 лет с момента прибытия в Москву Ричарда Ченслера и до 1649 года, когда в правление Алексея Михайловича торговые отношения были прерваны, в этом белокаменном строении размещалась Московская торговая компания. В нижнем этаже хранились особо ценные товары, среди которых могли быть и бочонки с дорогими винами, в верхнем помещались парадные палаты для встреч гостей и совместных трапез.

Тем не менее винная торговля, благодаря развитию Архангельского порта, в который приходят не только английские, но и голландские корабли, в правление Годунова явно оживляется.

О ее результатах и масштабах можно судить по тому объему вина, которое было выделено для встречи датского посольства королевича Ягана (Иоганна) в 1602 году. Посольство было внушительным и включало 111 человек дворян и