Фиктивная жена для наследника - Елизавета Рождественская

мог к тебе выбраться! Но, когда получил смертельное ранение, вдруг понял, что умирать вот так, среди пустынных коридоров полевого госпиталя, так и не сказав женщине своей жизни о том, как любит… так и не прижав её к своей груди… Эта мысль придала ему сил, и он выжил, чтобы быть рядом… Ты проверяла? Шрам на ребре, прямо под сердцем. Я уверена, что он есть!»

Я хохотнула уже в голос. Пока мой воспалённый мозг соображал, как быстро добраться на другой конец империи и вымолить у подруги прощение, та уже сочиняла сюжет романа. Быстро надиктовала ответ:

«Не проверяла, но обязательно сделаю это, когда представится возможность… Ты меня простила? Скажи, что простила, или я приползу к тебе первым же порталом (ты же помнишь, как я ненавижу порталы)!»

«Я не могу долго злиться, ты же знаешь… Но я всё ещё дуюсь, поэтому жду подкуп в виде коробочки парвенского трюфеля. Клянусь, в прошлый раз я чуть пальцы себе не откусила, какой он вкусный!»

Пообещав подруге десять коробок любимых конфет и мысленно затискав её в своих объятиях, я откинулась на подушки и закрыла глаза. Как вышло, что двое взрослых людей так и не выросли и снова умудрились влипнуть в историю? Если мы с Майлзом не выберемся живыми из этого брака, нам определённо будет, что рассказать внукам вместо сказки на ночь…

Умывшись и приведя себя в порядок, я наконец спустилась на кухню, питая слабую надежду, что все разъехались. С виду дом действительно казался пустым. В гостиной мерно тикали часы, за окном изредка раздавался звук проезжавших экипажей.

Я почти уверилась в своём одиночестве, когда со стороны кухни раздался грохот. Дверь под лестницей открылась, и из неё выскочил рыжий кот, а за ним запыхавшаяся тётушка Клотти.

— Паршивец! — воскликнула она, потрясая в воздухе кухонным полотенцем. — Для тебя я, что ли, с самого утра ловила молочника?!

Что она делала? Всевышний…

— Тётушка, доброе утро! — поспешила я вмешаться в неравный бой. — Что случилось?

— Ох, дорогая! Ты уже встала? — спохватилась женщина. — Скорее садись за стол. Майлз сказал, что ты любишь блинчики… а вот этот рыжий проходимец любит воровать сливки! Откуда у тебя этот беспардонный кот?! Просто уму непостижимо — залез на стол!

— Понятия не имею, — невольно улыбнулась я, глядя в круглое раскрасневшееся лицо кухонной завоевательницы. — Я долгое время здесь не жила.

— Ох, ну и попляшет же он у меня, если ещё раз посмеет сунуть свой рыжий нос куда не следует, — проворчала тётушка Клотти. — Да ты не стой, проходи, сейчас Майя подаст тебе завтрак. Такая толковая девчонка, схватывает на лету.

— Майя? — осторожно переспросила я, пока меня активно подталкивали в сторону столовой.

— Дочь молочника и моя новая помощница, — утвердительно кивнула тётушка Клотти. — Иначе как бы я успела накормить трёх здоровых и активных мужчин и замесить тесто на блины? На рынок-то я сходила…

— На рынок?!

Я плюхнулась на стул и в полном шоке уставилась на тётушку Клотти. Сколько лет живу в Парвене, на рынке была от силы раз, и тот заплутала среди прилавков. Предпочитала покупать нехитрый набор продуктов в ближайшей к ателье лавке, иногда ходила по торговым рядам приезжих ярмарок, но чтобы высокородной ниме сходу в чужом городе найти рынок и… помощницу по хозяйству? Тётушка Клотти начинала меня всерьёз пугать. Вот так проснусь одним добрым утром размером с южномарийского слоника и пойму, что никуда не хочу идти и ничего не хочу делать, дайте только блинчиков и полежать вволю…

— На рынок, конечно же, а ты думала! Я выбор продуктов не доверяю никому уже много лет. Эти слуги, они что? Для них лук и лук, мясо и мясо, а тут понимать надо. Но помощники нужны, чего уж! Ну ничего, прислуга твоя вернётся, всё полегче будет.

— Тётушка… — я на секунду задержала в лёгких воздух. — Позавтракаете со мной?

* * *

Уплетая вкуснейшие блинчики, я слушала рассказ тётушки Клотти о её муже, и моё представление о фамилии Эрроу претерпевало необратимые изменения. Я искренне верила, что, как и во всех аристократических родах — не считая моего, ведь уже мало что могло выдать во мне аристократку по крови, — в семье Майлза всё было подчинено расчёту. Договорные браки, выгодные вложения, но… брат Уолтера Эрроу влюбился в простую девушку Шарлотту из деревеньки Мирилей, в лесах которой ему посчастливилось охотиться. Его покорил бойкий нрав девушки и её жаркое из дичи! Шарлотта тоже влюбилась в красивого и дерзкого богача, поэтому, недолго думая, сбежала из дома, ведь её отец был категорически против увлечения дочери. Вопреки страхам родителя, Шарлотта не была обманута, а превратилась в благородную ниму, которую супруг ласково называл Клотти (сокращённо от «Курочка Шарлотта») и изредка просил побаловать его вкусной стряпнёй. Что случилось потом, я слышала прошлой ночью от Майлза, и теперь картинка полностью сложилась.

— Я всё болтаю да болтаю! — махнула рукой тётушка Клотти, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. — Ты кушай, вон какая худенькая.

— Больше не могу, — я сделала последний глоток кофе. — Очень вкусно, но много, и надо бежать. Хочу понемногу вернуться к работе, заказы ждут.

— Будешь продолжать работать после свадьбы? — женщина поджала губы, после чего выдала: — И верно, детка. Наши мужья это в нас и ценят! И не смотри на других. Меня тоже вечно на смех поднимают родственницы, а нет-нет да рецепт для повара попросят, так что делай, что любишь, и будет тебе счастье. Майлз чудесный мальчик, а как тебя любит…

* * *

В ателье брела в каком-то странном состоянии. Я искренне планировала фиктивный и очень короткий брак, но он превратился в историю с туманными сроками и новой чрезмерно дружелюбной роднёй, которую я, кстати, планировала не любить и всячески утомляться её присутствием. Вместо этого я объелась, испачкала рукав сливками и боялась признаться себе в том, что вместо раздражения испытываю странное тёплое чувство где-то глубоко внутри. Это всё любовь к блинчикам… Ужасная, просто непростительная слабость! И как только Майлз узнал?!

— Наконец-то явилась! — ворвался в мои размышления голос Мэйсона, которого я никак не рассчитывала увидеть в первый же день возвращения к работе. — Эми, я ужасно соскучился… И да, нам надо поговорить!

— Боюсь показаться невежливой, Мэй, но, кажется, мы уже обо