Соловецкое сидение 1668–1676 гг. - Кирилл Яковлевич Кожурин

«Пришли мы, твои царьские нищие богомолцы, во обитель благолепного Преображения Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа и преподобных отец Зосимы и Саватия Соловецких чюдотворцев душевнаго ради спасения, слыша их, преподобных чюдотворцев, богоугодное житие и преславная чюдеса, и по них благоугодивших Господеви чюдотворца Филиппа митрополита и преподобнаго старца Германа, и прочих святых многих иноков, добродетелное житие проходящих, и церковной чин и устав, по преданию преподобных чюдотворцев Зосимы и Саватия непоколебимо хранящих. И мы, нищие твои царьские богомолцы, предания святых чюдотворцев Зосимы и Саватия, церковной чин и устав хотели соблюсти, как и прежние отцы наши. Милосердый и праведный великий государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Великия и Ма-лыя и Белыя Росии самодержец, пожалуй нас, нищих своих царьских богомолцов, не вели, государь, в своем царьском богомолье, в Соловецком монастыре, предания преподобных чюдотворцев Зосимы и Саватия, церковнаго чину и уставу пременити, чтоб нам, нищим твоим царьским богомолцам, в предании святых чюдотворцев препроводить дни своя, как и прежние отцы наши. Царь, государь, смилуйся»{49}.

Варфоломей принял эту челобитную и отвез в Москву, однако же подписи своей под ней не поставил, а в Москве открыто перешел на сторону новообрядцев и донес властям об упорстве соловецких иноков, не желавших принимать никоновскую реформу. В результате была снаряжена особая комиссия во главе с архимандритом Спасо-Ярославского монастыря Сергием, которая 4 октября 1666 года прибывает на Соловки. А пока неугодный архимандрит долгое время отсутствовал, недовольные его политикой иноки заменили хозяйничавших от его имени на острове келаря и казначея, избрав на их место людей из числа своих единомышленников: келарем стал уважаемый «будильщик» Азарий, а казначеем — черный соловецкий поп Геронтий (в миру Григорий Рязанов), одновременно занимавший должность книгохранителя.

Подание челобитной соловецкими иноками царю Алексею Михайловичу

Относительно приглашенных на Московский собор восточных патриархов нужно сказать, что двое из них — Дионисий Константинопольский и Нектарий Иерусалимский — предпочли уклониться от суда над своим собратом Никоном, а двое других, более сговорчивых, — Макарий Антиохийский и Паисий Александрийский — прибыли в Москву только к концу 1666 года. Таким образом, первая часть собора, открывшегося 29 апреля, проходила только с участием русских иерархов. Возможно, этим объясняется меньшая радикальность решений, принятых на первой части собора, по сравнению с решениями, принятыми на второй, которая, по сути, стала уже другим, совершенно самостоятельным собором (так называемый Большой Московский собор 1666–1667 годов).

Понимая, что одной силой вопрос о законности церковных реформ не решить, царь стремился склонить на свою сторону протопопа Аввакума и его сторонников и приказал заранее привезти их из ссылки в столицу. К началу собора в Москву привезли диакона Феодора Иванова, священника Лазаря, старца Ефрема Потемкина, Иоанна Неронова (уже принявшего к этому времени иноческий постриг с именем Григорий), нескольких соловецких старцев, в том числе Герасима Фирсова, бывшего архимандрита Савино-Сторожевского монастыря Никанора и других — всего 18 человек. 1 марта 1666 года в Москву из мезенской ссылки привозят протопопа Аввакума. Для переубеждения противников никоновских реформ проводились предварительные беседы-увещевания, которыми руководили митрополит Павел Крутицкий и чудовский архимандрит Иоаким. Часть оппозиционеров, убоявшись пыток, принесли мнимое покаяние (в их числе соловляне Герасим Фирсов и архимандрит Никанор), однако главных противников реформы так и не удалось переубедить. И тогда церковные иерархи решили расстричь их и предать анафеме как еретиков. 10 мая расстригли и прокляли суздальского священника Никиту Добрынина, прозванного недругами «Пустосвятом», а спустя три дня, 13 мая 1666 года, в Успенском соборе Кремля во время литургии после «переноса», то есть Великого входа и перенесения даров, был расстрижен и проклят вместе со своим сподвижником диаконом Феодором протопоп Аввакум.

Собор 1666 года, который продолжал свою работу после расстрижения и анафематствования главных вождей церковной оппозиции, объявил все произведенные в ходе никоно-алексеевской реформы изменения в богослужебных книгах и церковных чинах православными и во всем согласными с древними греческими и славянскими книгами. Собор утверждал, что церковная реформа и книжная «справа» патриарха Никона соответствуют воле восточных Церквей и якобы их древней практике, а также осуществлены с совета и благословения восточных патриархов. Как первое, так и второе было ложью. Наряду с новопечатными книгами, содержавшими в себе множество ошибок и изменений в текстах молитв и церковных уставах по сравнению с книгами старопечатными, собор 1666 года утвердил следующие нововведения в церковной практике:

1) двоеперстное перстосложение для крестного знамения было заменено троеперстным, при этом собор вопреки исторической правде утверждал, что именно троеперстием «отцы и деды и прадеды издревле друг от друга при-емлюще тако знаменовахуся»;

2) двоеперстное перстосложение для священнического благословения было заменено так называемым имянословным перстосложением («малаксой»);

3) восьмиконечный крест на просфорах заменялся четырехконечным;

4) была изменена форма молитвы Исусовой (вместо «Господи Исусе Христе, Сыне Божии, помилуй нас» собор предписал произносить: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас»);

5) сугубая (двойная) аллилуйя в богослужении была заменена на трегубую (тройную), то есть вместо славословия «аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже» собор предписывал произносить «аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже».

И хотя собор 1666 года формально не проклинал старых обрядов — это было сделано позже, в 1667 году, на соборе с участием «вселенских» патриархов, — тем не менее он полностью запретил их употребление в церкви, утверждая, что единственно правильными являются новопечатные книги и введенные в ходе никоновской реформы обряды.

Участники собора приняли обращенное ко всему духовенству «Наставление духовное», в котором выразили свое общее определение относительно церковного раскола. «Наставление» начиналось с перечисления «вин» старообрядцев, далее следовало повеление совершать богослужения только по новоис-правленным книгам, говорилось о необходимости причащаться и исповедоваться (против вождей старообрядчества, призывавших не принимать никаких таинств от никонианских попов). В конце было сказано о том, что все священнослужители должны иметь «Наставление» и действовать в соответствии с ним, иначе они будут подвергнуты суровым наказаниям.

22 июня 1666 года русским людям было явлено мрачное знамение, ничего хорошего не предвещавшее: «В Петров пост, в пяток, в час шестый, тьма бысть; солнце померче, луна подтекала от запада же, гнев Божий являя...» К началу июля завершился печально знаменитый Московский собор 1666 года. Все предсказания ученых богословов и боговдохновенных старцев сходились в одну точку, находя страшное подтверждение в действительности.

Собор 1666 года не выполнил всех задач, поставленных перед ним главным «заказчиком» — царем Алексеем Михайловичем. Хотя собор благословил начатую церковную реформу, а также расправу с главными вождями старообрядческой оппозиции, еще одна важная цель оставалась пока