Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Мои братья сказали правду. Между ними и нами будет мир! Мы приняли Виннету и Олд Шеттерхэнда за врагов, но они доказали, что друзья нам. Они спасли жизнь моей скво и моим сыновьям, поэтому мы выкурим трубку мира!

— Это мы обязательно сделаем, но позже, — перебил я вождя. — Огаллала могут вернуться в любую минуту. Пусть твои воины скроются в лесной чаще, и тогда они легко одержат победу.

— Уфф! Ты думаешь, они вернуться?

— Я в этом уверен. Будь мудр и послушай меня.

Вождь кивнул, а воины направились к лошадям. Мы же с вождем подошли к его жене, первый раз открывшей глаза. Вождь не сказал ни одного грубого слова, наоборот, вел себя ласково и заботливо.

Когда индеанка услышала, что скоро будет схватка с огаллала, то попросила мужа обуздать свой гнев и не убивать всех сиу. Достаточно, что они теперь не нападут на их стойбище. Виннету и я согласились с женщиной и в конце концов общими усилиями мы убедили вождя. Он удовлетворился тем, что Фолдер в его руках, а сыновья стали воинами.

Когда же мы заявили вождю, что мы не его пленники, он поначалу не согласился, но Намдушка-сапа был умен и хитер — вождь знал, сколько воинов его племени скрываются за деревьями, знал он также о моем штуцере-«Генри» и Серебряном ружье Виннету. Он представлял, какую панику среди сиу мог произвести один единственный выстрел из нашего оружия. Мы могли сослужить хорошую службу, его авторитет поднялся бы еще выше, и поэтому Черный Змей согласился с нами.

Едва мы успели договориться, как сиу уже показались на другом конце прерии. Подпустив их поближе, мы заставили их предводителя Танчан-хонску выйти навстречу соплеменникам. Те были очень удивлены и остановили коней. Воины окружили вождя, бросая на него злобные взгляды.

— Что-то никак не возьму в толк, что тут происходит? — раздался голос Дика, до сих пор хранившего молчание. — Похоже, вождь не обладает даром красноречия, раз его воины никак не поймут, в чем дело. Надо было послать тебя, Пит Холберс, старый енот!

— Твои шутки, как всегда, плоски, — проворчал долговязый Пит.

— Постой… Твоя помощь, кажется, не понадобится. Я поражен — они договорились! Танчан-хонска возвращается.

Напряжение спало. Спешившиеся было сиу снова сели на коней, а их предводитель огласил результаты переговоров:

— Если бы апсарока были одни, мы бы не договорились о мире! Мы не враги бледнолицего Олд Шеттерхэнда и знаем о его Волшебном ружье — потому решили уйти. Могу я забрать своего коня?

— Да, ответил Намдушка-сапа. — Но запомни, что за вами пойдут мои разведчики. Если они сообщат мне, что ты не сдержал слово, я соберу пять раз по сто воинов и мы истребим все ваше племя!

Вождь сиу-огаллала сделал движение, которое могло означать согласие, после чего подошел к своему коню.

Вскоре сиу исчезли в чаще леса. Несколько воинов апсарока отправились следом, чтобы проследить за движением отряда.

Единственный, кого в тот момент не устраивала развязка, был Фолдер. У него теплилась надежда, что сиу его освободят, но когда он понял, что его ничего не ждет, кроме столба пыток, бандит обратился ко мне за помощью, на что я ему ответил:

— Ты утверждал, что смерть тебе милее суда. Ты получишь то, что хотел.

— Неужели вы допустите, мистер, чтобы дикари уничтожили цивилизованного человека?

— Цивилизованного? Ты считаешь, что обман, воровство, убийство — это цивилизация? Разве цивилизованный человек способен отнять у индейцев в мороз и голод еду и одежду? Или пристрелить их, если они не отдают все это добровольно? Думаешь, двумя годами тюрьмы можно все искупить? Ты украл коней у апсарока, а Намдушка-сапа подарил тебе жизнь. Он отпустил тебя, хотя за конокрадство в прериях вешают без суда! И чем ты ему отплатил?

На меня обрушился поток таких грязных ругательств, что мне пришлось молча отойти от этого выродка.

Теперь, когда скво уже не была под моей защитой, я не имел права проявлять о ней заботу, по крайней мере, по индейским законам, которые нельзя нарушать. Поэтому, я просто спросил вождя, как чувствует себя индеанка.

— Она спокойно спит, начала поправляться. Мой брат лечил ее стеблями, а я листьями, которые вытянули из тела яд и ослабили его силу. Когда мы достигнем наших вигвамов, мой брат увидит ее здоровой и полной сил, подобно антилопе.

— Вождь думает, что мы едем с вами?

— Уфф! А ты не хочешь воспользоваться нашим гостеприимством? Или мой брат не доверяет воинам апсарока?!

Переглянувшись со своими друзьями, я направился к коню.

Конечно же, мы поехали вместе с индейцами. Разве мы могли не поверить в честность их вождя?!

Книга XII. НАСЛЕДНИКИ ВИННЕТУ

Глава 1

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ

Это случилось ранним утром, в один из прекрасных, теплых и столь многообещающих дней. Игривый солнечный луч нежно приветствовал меня через окно. Снизу поднялась Душенька, держа в руках свежую утреннюю почту, только что доставленную почтальоном. Она села напротив, как это проделывала всегда, когда приносила письма, и, прежде чем прочитать содержимое конвертов, все их распечатала. Она еще не начала, а я уже слышу ваш вопрос: «Душенька? Что это? На имя не похоже. Может, ласковое прозвище?»

Конечно же, прозвище. История его возникновения восходит к первому тому моего сборника «Деревенские истории с Рудных гор»[846]. Там встречаются: «образцовая горочка», «образцовая деревушка», «образцовый садочек» и, наконец, «образцовый домишко», в котором живет Душенька со своей матерью. Душенька — моя жена, точнее, духовное отражение ее существа. Я так полюбил этот образ, работая над рассказами, что, пожалуй, в этом нет ничего удивительного. Он воплотился в живого, самого близкого человека и неразрывно отождествляется с ним. Хотя и не всегда! Когда небо вдруг заволакивают тучи, в чем чаще всего бывает моя вина, я говорю: «Клара». Если они прячутся, — «Кларочка». И лишь если небо безоблачно, говорю: «Душенька». Хотя жена всегда называет меня ласковыми словами, поскольку ее небосклон всегда ясен.

Она успевает не только следить за моей комнатой наверху, но и содержать в порядке весь первый этаж! Там она царит как прилежный ангел-хранитель домашнего очага без устали, принимает моих читателей, посещения которых становятся все чаще, и отвечает на послания тех, кому сам я ответить не успеваю. Несмотря на огромный поток писем, все они непременно читаются мне вслух, причем самые важные или самые интересные послания она обычно до поры до времени откладывает в сторону,