Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

«Следовательно, если ты хочешь, если действительно хочешь и сам себя не обманываешь, то приобрети недостающее тебе. Одного недостает тебе, одного, что вечно пребывает: доброго, находящегося уже за пределами закона, чего он не дает, чего он в себе не содержит, что свойственно лишь тем, кто имеет жизнь в себе. Но этого одного юноша, от раннего своего возраста весь закон исполнявший и тем чрезмерно гордившийся, этого одного на все исполнение закона не мог он приобрести, этого одного, что у Спасителя было, – достижения вечной жизни, которой юноша желал… “Продай имение твое” (Мф. 19:21). Но что значит это? Не это повелевает Господь, о чем некоторые слишком поспешно думают, что наличное свое имущество он должен был разбросать и со своими богатствами расстаться; нет, он должен был только (ложные) мнения относительно богатства из своей души выкинуть, алчность и жажду их, беспокоиться о них перестать, устранить со своего пути эти терния жизни, заглушающие собой семена Слова. Потому что вовсе не представляет собою чего-либо великого и достойного подражания в чем-нибудь недостаток иметь без отношения к (вечной) жизни. Если бы это было так, то вовсе ничего не имеющие, но, ходя обнаженными, выпрашивающие, что необходимо на день, по дорогам располагающиеся нищие. Бога же и праведности Божией не знающие, единственно из-за этой крайней нищеты своей, из-за этой беспомощности жизни, из-за этого неимения вещей ничтожнейших должны были бы считаемы быть за людей счастливейших и богоугоднейших, и за наследников жизни вечной. И это не новое что-либо, от богатства отрекаться и оное нищим или бедным раздавать; многие это делали и до пришествия Спасителя. Одни из-за того, чтобы досужее было заниматься науками и мертвой мудростью, другие из-за хвастовства и тщеславия, как, например, Анаксагор, Демокрит, Кратес. Итак, что же это за новое повеление дает Спаситель? Что заповедует Он как Бог, собственно, в качестве Бога, Коему единственно свойственно животворить? Что заповедует Он такого, что древних (так как они такой заповеди не имели) не спасало? В какой мере новое творение есть нечто исключительное? Сын Божий поясняет это и сему учит. Не чувственное что-либо заповедует Он, что и другими было делаемо, а нечто другое. Он заповедует то, что чувственным лишь означается. Он заповедует большее, Божественнейшее и совершеннейшее, а именно: самую душу и ее образ мыслей и расположений обнажать от того, что страстями порождается, и с корнем инородное из сердца вырывать и выбрасывать. Вот послушание пристойное верующему и учение достойное Спасителя. Те из древних, которые пренебрегали внешними вещами, хотя и отказывались от своих имений и даже уничтожали оные (Кратес и Анаксагор), но душевные страсти, полагаю я, при этом они расширяли, потому что они впадали в гордость, в тщеславие и суетность, начинали презирать прочих людей, о себе самих думая, что они сделали нечто превышеественное. Мог ли же теперь Спаситель добивающимся вечной жизни советовать нечто вредное и гибельное для жизни, которую Он обещает? Потому что, если бы Он и дал такой совет, отрекшийся от своего богатства, тем не менее мог бы твердо удерживать в себе жажду и стремление к нему и жить с этими. Он расстался бы со своим имением; но, терпя недостатки и желая розданное возвратить, он мог бы вдвойне опечаленным оставаться: с одной стороны, не имея вещей полезных, с другой, поддерживая в своей душе раскаяние. Не достижимо и не осуществимо, чтобы лишающийся необходимого для жизни не был в духе разбит и, с лучшим расставшись, не обеспокоиваем был бы постоянными попытками и усилиями откуда бы то ни было раздобыть необходимые для жизни средства» (Кто из богатых спасется. 9–12; текст цитируется по изданию: Климент Александрийский. Увещевание к язычникам. Кто из богатых спасется. Санкт-Петербург, 2006. С. 246–248).

Когда монашество еще не захватило всецело власть и умы христиан, мы получаем совершенно другое понимание этого повеления Господа нашего. Реальную, а не внутреннюю, осуществляемую в душе, продажу имения Климент называет «вредным и гибельным для жизни». Показывая на примере язычников, что такое отречение ведет к тому, что человек впадает «в гордость, в тщеславие и суетность, начинает презирать прочих людей, о себе самом думая, что он сделал нечто превышеественное». Этим Климент открывает и делает нам понятным дальнейшие цитаты.

Августин пишет: «Когда Амвросий это сказал, он вел рассуждение в той книге, которую написал «О бегстве от мира», уча в ней, что от этого мира надлежит убегать не телом, но сердцем, а это, как он наставляет, может произойти лишь с помощью Божией» (О даре пребывания. 8. 20; текст цитируется по изданию: Августин. О даре пребывания // Августин. Антипелагианские сочинения позднего периода / Пер.: Д. В. Смирнов, ред.: А. Р. Фокин. Москва, 2008. С. 397).

Вот что говорит Игнатий Богоносец:

«Никто не обольщайся! И существа небесные, и слава ангелов, и власти видимые и невидимые, – и те подлежат суду, если не будут веровать в кровь Христову. Ибо все совершенство – в вере и любви коих нет ничего выше. Посмотрите же на тех, которые иначе учат о пришедшей к нам благодати Иисуса Христа, – как они противны воле Божьей! У них нет попечения о любви, ни о вдовице, ни о сироте, ни о притесняемом, ни об узнике, или освобожденном от уз, ни об алчущем или жаждущем» (Послание к Смирнянам. 6; текст цитируется по изданию: Писания мужей апостольских. Москва, 2008. С. 366).

Не правда ли, это совсем другой Игнатий. Его тезка через 1800 лет кичился своим клобуком до земли, равноангельным чином, а его скромный собрат в Троаде робко так завещал «совершенство через веру и любовь». Но именно у монахов «нет попечения о любви, ни о вдовице, ни о сироте, ни о притесняемом, ни об узнике, или освобожденном от уз, ни об алчущем или жаждущем». Это люди, упоенные своим христианским индивидуализмом. А есть ли вообще индивидуализм в христианстве? По крайней мере, Игнатию Богоносцу об этом ничего не известно. И конечно, они «иначе учат о пришедшей к нам благодати». Благодать, по их учению, выбивается из Бога, стяжается, нудится. Нудится аскетикой, самоуничижением, созерцанием, видением, правилами, постами. Вот к ним и относятся слова святого. Они нас учат торговать благодатью в крещенской купели. И они «противны воле Божьей»! Кровь Христова и вера в нее доставляют христианам совершенство, а не распродажа имения и не голова, засунутая между ног по учению Паламы.

168

Текст цитируется по изданию: Исаак Сирин. О Божественных тайнах и о духовной