Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара - Ольга Давыдова

что Геракл погубил и Мегару, другие – что только сыновей. Медея сжалилась над героем и развеяла безумие. Геракл пришел в себя и еще долго сокрушался от содеянного. Но он все еще находился на службе Эврисфея, а значит, не мог ничем помочь Медее, и та отправилась дальше.

Странствия привели ее в Афины, где властвовал Эгей. Он влюбился в умную и сильную чародейку и женился на ней. В браке у них родился сын Мед. Некоторое время Медея жила мирно и стала уже надеяться на то, что в ее жизни воцарилось спокойствие. Но вот в один из дней ко двору Эгея пожаловал статный юноша. Царь встретил его радушно, а вот Медея сразу же почувствовала угрозу, исходящую от молодого грека. Звали его Тесей, Медея быстро выяснила, что он – потерянный сын Эгея, а значит, его старший наследник. Она убедила себя, что с Тесеем нужно покончить как можно скорее, чтобы ее сын Мед оставался единственным законным претендентом на трон. Тогда она подсыпала в вино Тесею испытанный и очень действенный яд и преподнесла угощение, когда юноша трапезничал с Эгеем. Тесей поднес кубок к губам и собрался сделать глоток, как вдруг меч, висящий на его боку, привлек внимание царя. Он попросил рассмотреть его поближе и узнал свое собственное оружие, когда-то потерянное. Тут Эгей понял, кто перед ним, а попытка Медеи отравить Тесея была изобличена. Сообразив, что она уже давно знала о том, кем ему приходится гость, Эгей разгневался на жену и изгнал ее и Меда из города.

Медея, вновь изгнанная, решила, что в Греции уже не сможет обрести счастье, и отправилась в дальнее путешествие домой, в Колхиду, надеясь, что за долгие годы отец смягчился и простил ее. Если же нет, Медея знала много способов уговорить его или же заставить замолчать. Но по прибытии на родину Медея узнала, что Ээта свергнул его брат Перс и правит теперь на Колхиде. Тогда снова призвала она свою волшебную силу – на сей раз против Перса, – оставив на троне своего сына Меда, ставшего впоследствии великим завоевателем.

Что же было с Медеей дальше? Мифы умалчивают о последних годах ее жизни, а вот после смерти она нашла путь в обитель героев – Элизиум – в подземном мире. Тамона стала женой Ахилла. По другой же версии, Гера, в благодарность за то, что Медея не ответила на ухаживания Зевса, подарила ей бессмертие.

Судьба Медеи была полна разочарований, боли и страшных поступков. Наделенная могущественным даром, она так и не заполучила главное, к чему стремилась с того самого момента, как увидела корабль аргонавтов: никакие зелья и заклинания не смогли принести Медее счастье. Но ее история стала вдохновением для множества людей[43]. Античные авторы – Еврипид и Сенека – посвятили ей трагедии, позже многие талантливые люди увековечили ее имя в литературе, музыке и кинематографе.

Грайи

Далеко не все почитатели Гекаты – привлекательные и молодые волшебницы, страдающие от любовных неурядиц. В одном из первых источников греческих мифов – «Теогонии» Гесиода – описаны ведьмы, ужасные видом и рожденные сморщенными старухами. Они были слепы и на двоих обладали лишь одним волшебный глазом и одним зубом, которые поочередно передавали друг другу. В более позднем источнике описываются три грайи[44]: Дейно – ужасающая, Пемфредо – та, что заставляет содрогаться, и Энио – воинственная (она потом стала спутницей бога войны Ареса). И хотя «грайи» (др.-греч. Γραῖαι)[45] буквально означает «старухи», они считались могущественными ведьмами. Именно к ним отправился знаменитый герой Персей. По одной из версий, они должны были указать дорогу к Медузе горгоне, по другой – Персей желал получить от них волшебные предметы, которые помогут ему одолеть чудовище: крылатые сандалии и шлем Аида, дарующий невидимость[46].

Персей готовится обезглавить Медузу в присутствии Афины. Терракотовая пелика, краснофигурная техника. Аттика, ок. 450 г. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

В холодную пещеру никогда не проникал солнечный свет, и не нужно было иметь два глаза, чтобы понять это. Вечно старую Дейно знобило, и ее нрав год от года становился все более суровым. Слепая от рождения, она не ощущала бега времени; без зубов – не могла вкушать плоды[47]. Только когда ей доставался глаз, который она делила с двумя ехидными сестрами, она получала шанс увидеть окружающий мир, но стоило ли оно того? Видеть жуткие сморщенные лица сестер с пустыми глазницами и беззубыми ртами, видеть мрак пещеры, зная при этом, что совсем рядом цветут прекрасные сады Гесперид, где чудесные яблоки впитывают щедро даримый Гелиосом солнечный свет… Это ли не ужасное проклятие: знать о красоте и не иметь возможности хоть раз взглянуть на нее?

В один из дней, ничего не значащих в бесконечной веренице лет, Дейно, как обычно, ворчала на сестер. Они снова поссорились, чья очередь владеть их главными сокровищами, в итоге глаз достался Энио, а зуб – Пемфредо. Озлобленная и обиженная Дейно сидела ни с чем, но невольно прислушивалась к тому, о чем рассказывала Энио.

– Ну все! – заскрежетала Пемфредо. – Теперь отдай глаз мне! Ты уже и так долго смотришь!

Энио огрызнулась, и между сестрами снова завязалась потасовка. Дейно слышала их возню, но не хотела встревать. Что толку глядеть в полумрак? Не слишком-то он отличается от обычной слепой тьмы, что окружала ее.

Но вдруг своды пещеры сотряс душераздирающий визг:

– Где он?! Куда он пропал?

Сначала Дейно не поняла, о чем речь. Какая-то из сестер грубо толкнула ее, слышалось, как сухие руки шарят по земле и камням. Затем раздался отчаянный крик Пемфредо:

– Где глаз? Он был у меня в руке! Энио, это ты? Отдай его!

– У меня его нет! Дейно, ты его схватила?

– Не я! – крикнула грайя и впервые за много веков разволновалась. Она стала водить руками по мокрому полу пещеры в надежде найти заветный шарик. Рядом в суматохе рыскали ее сестры, крича друг на друга и обвиняя в потере драгоценного глаза.

Тут только Дейно остановилась и принюхалась: что-то новое появилось в пещере. Вот пахнет сырой землей, вот вонь ее сестер, холодный ветер и… и что-то еще! Дейно будто помнила этот запах, но забыла, что он значит. Она так и замерла на месте, пока не вздрогнула от нового звука – громкого, ясного голоса, прорезавшего затхлый воздух пещеры:

– Эй, ведьмы!

Дейно мгновенно обернулась на звук и была уверена, что сестры сделали то же самое. «Человек!» – удивилась она.

– Кто ты, путник? – притворно ласково спросила Энио, хотя ее голос все равно походил на скрежет меча по камню.

– Я – Персей, – раздался в ответ голос. Его обладатель явно был молод и силен. – И это я забрал ваш глаз.

– Верни его! – взвилась Пемфредо.

– Верни, не то пожалеешь! – вторила ей Дейно.

Судя по звукам, Персей спрыгнул с одного из уступов и ровными шагами стал приближаться к сестрам. От него веяло жизнью, молодостью и решимостью. В нем чувствовался герой, в чьих жилах текла кровь двух миров: человеческого и божественного. А значит, вредить ему нельзя: еще не хватало разгневать кого-нибудь из олимпийцев.

– Что ты хочешь, хитрый Персей? – спросила Энио.

– Я верну вам глаз, – твердо произнес юноша, – как только вы скажете мне, где найти Медузу горгону.

Страшный гомон поднялся в пещере, грайи охали и причитали. Не понаслышке знали они о грозных горгонах с ужасной судьбой, обреченных на муки и жажду человеческой плоти. Зачем же молодому герою идти на верную гибель? Но не стал с ними спорить Персей, и никакие уговоры не могли свернуть его с пути.

Делать нечего – грайи поведали ему о логове Медузы, путь к которому усеян каменными изваяниями тех, кто осмелился подойти к ней близко. Жизнь в них застыла в то самое мгновение, когда они встретились взглядом с Медузой.

– Ловите, – услышала Дейно и в следующий